Расселл Джонс - Выше головы!

Детали мы обговорили в кабине лифта — пока ехали из Восточного сектора в Западный.

— Хорошая идея, — похвалила меня Кетаки. — Молодец!

— Нужно подготовить материал, чтобы ты смог им воспользоваться, — сказала Туччи.

— То есть? — переспросил я.

— Ты не совсем верно понимаешь ситуацию, — спамерша недовольно поджала губы. — Не всё так просто! Хёугэн не сможет перестать быть собой. У него на самом деле большие проблемы в адаптации. А выводы делаются на основании всего времени наблюдения. Нет каких-то специальных испытаний или что ты там навоображал! Но можно вписать в характеристику пару условий. Чтобы он попытался. И чтобы было понятно, кто ему такое посоветовал…

Едва мы вышли из кабины, как она заспешила прочь. Похоже, ей не нравилась эта идея: я вторгался в её вотчину, нарушал работу. Но альтернативного предложения у неё не было.

— Тебя надо всего лишь зайти в его личное дело, — объяснила Леди Кетаки. — Больше никуда не надо. Только туда. Хорошо?

На прощание она погладила меня по щеке — смешной жест, как будто я был ребёнком. Я тогда понял, что скучаю по ней. И одновременно был рад, что мы стали реже видеться, и она больше не давит на меня. Вот так, издали, она выглядела не такой безжалостной.

Леди Кетаки поспешила вслед за Туччи, а я направился в гости к другу. Пожалуй, самому близкому другу, который у меня был.

Дискриминация

Он просил называть себя «И'сы».

— Расскажи мне ещё про своих братьев!

Любимая тема. Почему-то моё прошлое интересовало его больше, чем недавние успехи. Может быть, потому что он мог легко скачать информацию о том, что со мной было на «Тильде-1», а вот подробные данные по «Дхавалу» были недоступны? Или всё дело в чувстве единения с подобными себе существами — роскошь, которая осталась в прошлом? На станции не было никого, кто был бы похож на меня — и в этом наши судьбы совпадали.

Он тоже был уникальным в своём роде, но по другим причинам. Просто так получилось: прим-эго, загруженный по многократно обкатанной схеме и ничем не отличающийся от сотен других, начал развиваться по нестандартному сценарию. В результате получился умный ИскИн, которого можно было использовать только на работе «для новичков» — например, опекать часть коридора в Лифтовой зоне Западного сектора. Потому что сложная работа требовала слаженности — «естественной» способности, которая была ему недоступна.

И'сы не умел подключаться к сети так, как это делали его «родственники». Ему вообще не нравилось общаться с другими камиллами. И это «не нравилось» было настолько сильным, что приближалось к «не могу». Несмотря на любопытство и сообразительность, он не умел налаживать коммуникацию в виртуале. Он считал, что это «не настоящее» общение, а потому не стоит на него отвлекаться. Другое дело — вот так, напрямую.

— Что именно? Я уже многое рассказал!

Сидеть на полу коридора, привалившись к стене, было не очень удобно. Но именно в этом месте располагался основной блок З0-К-1414. Так что мы как будто были рядом. Вот это ему нравилось.

Для И'сы эта точка была не просто местом работы — своё имя он взял от цифры «14» в китайской транскрипции, причём выбрал тот вариант, который переводится как «интересно». Другой вариант прочтения был менее оптимистичным. Как раз об этом мы разговаривали в позапрошлый раз: о том, как сильно китайский отличается от русского. Только в нём существовала символичная схожесть между выражением любопытства и выражением глубочайшего отвращения и ужаса. И'сы мог оценить иронию того, что разница между «и'сы» и «яо'сы» могла быть весьма условной…

А ещё мы познакомились в этой точке. И это тоже было важно для нас обоих: я поверил, что у меня есть «тайный брат», а И'сы заполучил собеседника. Друга. Такого же, как он.

У нас было много общих черт. Например, его оставили в живых примерно по той же причине, по которой не стали уничтожать «ашек»: жалко убивать живое.

— Что-нибудь о том, как вы отдыхали вместе. Хочу больше узнать о концепции отдыха у людей.

— Ну, об отдыхе лучше говорить, если есть работа! У нас не было работы — только учёба. Правда, от учёбы тоже отдыхают…

Это был четвёртая наша встреча — и третий долгий разговор. Впрочем, говорил в основном я — он реагировал. Как правило, переспрашивал и уточнял. Ему нечего было мне рассказать: его ресурс «интересного» был исчерпан после того, как он сообщил мне о «таком же знаке». Но это было много!

Я потом рассказал ему про Бидди, правда, не сразу — прошло чуть меньше недели после нашего знакомства, прежде чем я сумел вырваться к И'сы. Приходить «в гости» получалось только с субботы на воскресенье. Надо было чаще. Но уже поздно об этом жалеть.

«Наверное, это в последний раз». Надо было как-нибудь сообщить ему об этом. Только я пока не знал, как.

— Мы играли… Разные игры, в основном реальные. Ну, и в виртуал, конечно. Но в виртуал меньше, он и так надоел! В основном в футбэг и кэмари. И ещё в петанк. Это такие игры, где нужен мячик, а в петанк ещё нужны камни… В твоей базе есть про это?

— Нет. Сейчас зайду в сеть.

В его детском голоске появились печальные ноты. Ему не нравилось подключаться к остальным. И'сы называл это «унизительным», хотя я сомневался, что он способен испытывать это чувство. Но может быть, то, что он чувствовал, не имело точных аналогов ни в одном человеческом языке, и получалось подобрать лишь примерный перевод.

Он был всего лишь камиллом, а без сети он был даже меньше, чем камилл: просто робот, который стремился к общению, причём такому, какого не мог получить.

— Мы перебрасывали бэг и одновременно болтали — о чём только в голову придёт. Обычно начинал Чарли. Выдавал какую-нибудь забавную идею, мог совершенно безумную, и мы кидали её друг другу, как мячик… Например, что если бы мы были женщинами, что бы было и как бы нас звали? Или что если бы все люди были, как мы? Или что было, если бы мы жили в докосмическую? О, это было что-то! Мы до таких вещей договаривались, что можно было просто сгореть со стыда! Про секс говорили. Про то, кем бы нам хотелось стать. Про Проф-Хоффа и других докторов… Не знаю, наверное, это всё записывалось, но лично мне ничего из этих разговоров не предъявляли.

— Где это происходило? — спросил И'сы и придвинул поближе выдвижной манипулятор с датчиком.

Вообще-то это было частью комплекта по диагностике, но как микрофон и камера тоже годилось. А главное, давало хоть какое-то ощущение диалога, и трудно было сказать наверняка, кто в этом нуждался больше — я или коридорный камилл.

— Помнишь, я рассказывал, как лежал на траве? Вот это было в том же месте. Площадка посреди оранжереи. Чистый воздух, зелень, высоченный потолок, а посередине — мы. Мы очень аккуратно играли — кажется, бэг ни разу не вылетел за пределы площадки. Почему-то это казалось очень важным, как будто ещё одно правило — не выйти за границу… Знаешь, самое главное в этих играх и во всём отдыхе — что не было цели, не было результата. Сама игра была целью. Само действие. Именно это позволяло расслабиться. На уроках такого не было, и во время занятий серьёзным спортом — тоже. А вот там — да. Кэмари вообще как искусство, можно не волноваться, что проиграешь. Просто играешь.