Госпожа частный сыщик - Наталья Сергеевна Филимонова

class="p1">Я едва успел переодеться в домашнюю одежду, когда звякнула почтовая шкатулка на столе.

Открыв шкатулку и подхватив исписанный убористым почерком лист, я пробежал по нему глазами и нахмурился. Поверенный Квертин Новилл писал о том, что в доме на одном этаже со мной появился новый жилец –  чрезвычайно подозрительный, по его мнению, молодой человек.

“О его визите предупредила меня владелица дома, однако она не подтвердила факта оплаты, а теперь и вовсе не отвечает на послания”, –  сообщал ниссард Новилл.

Письмо завершалось заверениями в чрезвычайном почтении.

Ну и что он хотел этим сказать? Заявлять о пропаже хозяйки дома нет оснований. Подозревать в чем бы то ни было этого мальчишку Вилкинса –  тем более. Присматривать за соседями –  вообще не мое дело.

Доходный дом Оллинзов был невелик. Магазин и пара контор внизу, а на втором этаже всего три приличных квартиры –  бывшие покои хозяев, детская и гостевая спальня. И еще несколько конурок, которые сдавали совсем небогатым горожанам –  кажется, в прошлом в них располагались комнаты прислуги и какие-то технические помещения. Едва ли я вспомню по именам всех жильцов, и до сих пор ниссарду Новиллу не приходило в голову уведомлять меня о них.

Скорее всего, просто решил сообщить “на всякий случай”, “чтобы чего не вышло”. Помнится, он очень радовался, когда я здесь поселился. Присутствие в доме полицейского вроде как гарантирует, что все жильцы будут вести себя в рамках приличий. Хотя мне, по большому счету, нет до их поведения никакого дела.

Почудившееся негромкое рычание заставило повернуть голову к двери.

Показалось, разумеется. Теперь ни у кого из жильцов дома нет никаких собак. Просто привычка.

Тем не менее, я шагнул к двери, а после и вовсе выглянул в коридор.

На мгновение захотелось протереть глаза.

Какая-нибудь впечатлительная дамочка на моем месте наверняка решила бы, что видит привидение –  настолько невозможной показалась закутанная в белое фигура в конце коридора.

Но я для этого слишком реалист, да и глаза меня редко обманывают. Девушка была вполне реальной. Только… практически раздетой. Закутанной в белую простыню. Распущенные длинные темные волосы откинуты за спину, и с них на простыню капает вода.

Девица приоткрыла рот. Сейчас, наверное, завизжит. Как будто это я тут разгуливаю в непристойном виде.

–  Нисс? –  окликнул на всякий случай. Вдруг у нее что-то случилось. Что-то, что могло бы заставить девицу разгуливать подобным образом.

Не завизжала. Молча рванула за дверь, громко ею хлопнув.

И что это было?

Глава пятая. Чайная нисс Аддерс

Что здесь делает начальник полицейского управления? Хотелось бы верить, что пришел к кому-то в гости, но… увы. Судя по одежде, вероятнее всего, он здесь живет. Снимает одну из комнат.

Я припомнила, из какой двери он вышел… мда. Этому мерзавцу, в отличие от меня, повезло. В моих старых покоях есть и ванная, и личная уборная. И даже прелестный балкончик.

Я прислушалась. В коридоре было тихо.

Так. Так. Он ведь не мог меня узнать, правда?

Да нет. Совершенно точно не мог. Я без усов и без артефактов, с распущенными мокрыми волосами, и уж факт моей принадлежности к женскому полу не вызывает сомнений.

Что вообще он видел? Незнакомую девицу, замотанную в простыню. И заскочившую в одну из сдаваемых в наем комнат.

Инцидент чудовищно неловкий и… стыдный. Но, кажется, ничего непоправимого не случилось. Не станет же он искать общества этой девицы, не так ли?

А если выяснит, кто именно снял эту комнату?

Демоны…

А с другой стороны… ну хорошо, Рэмвилл узнает, что здесь живет не девушка, а уже немного знакомый ему Патрик Вилкинс, частный детектив. Поздним вечером в его комнату забегает практически обнаженная девица. Что здесь можно предположить? Вряд ли то, что Патрик и незнакомка в простыне –  одно лицо. Которое иногда по настроению надевает усы. Большинство людей обыкновенно не поступают подобным образом. Значит, девушка… пришла в гости. Одна. Поздно вечером. Голая.

На этом месте своих размышлений я покраснела.

–  Полагаю, он придет к выводу, что ты – девица легкого поведения, –  дядя Рэндаф выплыл из стены. По-прежнему спиной ко мне. –  И, вероятнее всего, позднее Патрика Вилкинса попросят соблюдать приличия в благопристойном доме. Все же здесь не ночлежка.

Я кивнула, не думая о том, видит ли дядя мой жест. Все верно. Мужчину за такое даже осуждать не станут. Только за то, что привел женщину подобного сорта в дом. Извинюсь и пообещаю, что такое не повторится, вот и все.

Вряд ли он меня даже разглядел толком. Я стояла далеко, а магические лампы в коридоре поизносились и светят уже не так ярко, как раньше. А настоящую меня он если когда-то и видел мельком, то мне тогда было пятнадцать и я непрерывно плакала. И вряд ли я когда-нибудь стану знакомиться с ним как Памела Оллинз.

–  Ничего ужасного не случилось, –  вслух повторила я и неожиданно для себя хихикнула.

Кажется, быть кем-то другим совсем неплохо. Это дает даже больше свободы, чем я предполагала!

Ладно. Сегодня мне стоит лечь и как следует выспаться. Завтра предстоит не менее насыщенный день, чем был сегодняшний.

Ох… я окинула взглядом скудно обставленную комнатенку.

Все эти годы я полагала, что живу по милости дяди едва ли не в нищете – почти без прислуги, с крохотным содержанием. Это и впрямь сильно отличалось от того образа жизни, к которому я привыкла в детстве.

Однако сейчас мне пришлось столкнуться с такой реальностью, о какой я и представления не имела. Мне до сих пор не приходилось задумываться, насколько отличается от знакомой мне жизнь людей, у которых никогда не было никаких значительных капиталов.

Наверное, дядя Вильгем уверен, что обошелся со мной вполне щедро. И в чем-то он даже прав. Этот дом –  совсем не так мало, как мне представлялось.

А если бы он не сдавался внаем, мне бы понадобились значительные средства на его содержание.

–  Надеюсь, по крайней мере завтра ты меня не бросишь одну? –  пробормотала я, уже расстелив узкую постель и забравшись под одеяло.

–  Надеюсь, по крайней мере завтра ты не собираешься общаться с некромантами? –  парировал Рэндаф. А потом провел рукой по моей голове. Его касание ощущалось только легким холодком. –  Добрых снов, дорогая племянница!

Повод для взаимного недовольства у нас был. Впрочем, я, конечно, понимала, что у дяди были причины сегодня оставить меня одну.

Я