Станция Вечность - Мер Лафферти

Она глубоко вздохнула.

– Я хотела спросить насчет людей, которых ты пригласил на станцию. Для нас с Ксаном это может плохо закончиться. Ты уверен, что Вечность сможет обеспечить им и нам безопасное пребывание?

– А, да, ты говорила что-то про ауру или запах, провоцирующий людей на убийства, – фыркнул Рен. – А второй человек просто преступник, сбежавший от правосудия.

– Умеешь ты оказать радушный прием, – сказала она. – К тебе на станцию скоро завалится толпа людей, и я понятия не имею, что с ними будет.

– Вот тогда и узнаем. Загадки делают жизнь только лучше, согласись? – отозвался Рен.

– Ты вообще меня не слушаешь, – сухо сказала она. – Я хочу поговорить с Вечностью. Это она пустила меня на борт, а не ты.

– Вечность тебе верит, – ответил он. – А я – нет.

Он так раздражал, что хотелось повыдергивать себе все волосы, но вместо этого Мэллори начала расхаживать по кабинету.

– Как так вообще получилось? Жила-была огромная разумная космическая станция, знающая обо всем, что происходит у нее внутри, и вдруг решила связаться с тобой? Да будь твоя воля, ты бы всех повыгонял, лишь бы они не тратили кислород, который создает Вечность. Она дала нам с Ксаном убежище. Почему мы вообще должны тебя слушать? Ты ненавидишь людей и вечно всем недоволен!

– Она управляет станцией на высшем уровне, я – на низшем. Я понятия не имею, как она регулирует температуру для рас, привыкших к холоду, а она не знает, к какому поставщику обратиться за материалами, которые она не способна произвести. Ты ей нравишься, – фыркнув, сказал он, – но она не знает тебя лично. Просто видит, что ты вписываешься в общую картину, и ее это устраивает. А вот я не вижу от тебя никакой пользы.

– Ты так и не сказал, обеспечит она нашу безопасность или нет, – заметила Мэллори.

Рен промолчал.

– Боже, ладно, – сказала она, сжимая и разжимая кулаки в попытке расслабиться. – Я поняла. Но на всякий случай: когда на станцию приедет куча народа и кто-то умрет, надеюсь, ты вспомнишь, что я об этом предупреждала, но ни один урод меня не послушал.

– Учту. – Он приложил длиннопалую ладонь к дереву и произнес: – Мы закончили. – Он замолчал, будто прислушивался. – Подожди. Передай Ксану, что Вечность попросила его заглянуть к нам.

– Серьезно? Она может связаться с ним семью разными способами, стоит только захотеть, – холодно сказала Мэллори.

– Вообще-то, тринадцатью. Например, она может послать меня. Но хочет, чтобы за ним сходила ты.

– Сомневаюсь, что это ее желание, – пробормотала она.

– Мэллори, – окликнул Рен, когда она развернулась, и искренность глубокого мелодичного голоса заставила ее остановиться. Обычно Рен говорил как типичный самодовольный святоша, и это было совсем на него не похоже. – Я не во всем согласна со своим симбионтом, но ее желания для него закон.

Мэллори мигом запуталась в местоимениях.

– Кто со мной разговаривает, Вечность или Рен? – спросила она, не оборачиваясь.

– Да, – ответили Рен-Вечность.

Теоретически Мэллори понимала, что остальные разумные расы способны формировать симбиотические отношения, но даже не догадывалась, какую тень это бросает на представителей человечества. Все считали их неразвитыми и ужасно одинокими существами.

Ситуацию прояснила подруга Мэллори, фантасмагорка по имени Деванши, работающая в службе безопасности станции. Она пожалела Мэллори и предположила, что ей здесь очень одиноко. Мэллори подумала, что речь идет про отсутствие человеческого контакта, но похожая на хамелеона фантасмагорка пояснила, что с симбионтами одиночество не грозит.

– Все разумные расы в известной части Вселенной поддерживают симбиотические отношения, зачастую на протяжении всей жизни. Некоторые вступают в связь с собственной расой, но обычно симбионты живут в межвидовых взаимовыгодных отношениях.

Она показала на собственного симбионта. По размеру прямоходящие фантасмагоры были похожи на людей, но на этом сходство заканчивалось. Они были гибкой и сильной расой с перепончатыми ладонями и зачастую напоминали магазинные манекены, опутанные лозой жимолости. У Деванши была темно-коричневая блестящая кожа, а с задней стороны лодыжки по ее ноге поднимался шершавый стебель, доходящий до середины спины. Кое-где на нем виднелись маленькие красные цветочки. Это и был симбионт Деванши, растительный организм, который делал из нее практически настоящего хамелеона. Она называла его Чудом.

– Это цекус, разумное растение, которое развивалось вместе с фантасмагорами. Они помогают нам сливаться с местностью. Мы формируем симбиотические отношения только с ними, но другие расы в этом плане более гибкие. Например, гурудевы хорошо чувствуют себя в отношениях с разумными предметами, в том числе космическими станциями и кораблями, но это не значит, что больше никто не может с ними объединяться. Просто гурудевы встречаются чаще всего.

– То есть если бы у меня были глисты или вши, меня бы не считали недоразвитой? – с отвращением спросила Мэллори.

Деванши задумалась.

– Насколько я понимаю, это паразиты, а не полезные симбионты.

– Да, они мерзкие, – ответила Мэллори, содрогнувшись. – Мне просто интересно. Мы дружим с животными, но симбионтов у нас нет. – Ей вдруг стало завидно и очень одиноко – даже сильнее, чем раньше. Может, Деванши этого и добивалась.

– Поэтому Вечность не хочет пускать людей на борт: по сравнению с остальными вы – эволюционные дети. Вот и возникает вопрос: почему вы не нашли расу, с которой можно сформировать симбиотические отношения?

– Да потому что их нет! – возмутилась Мэллори. – Мы никому не отказывали, просто на Земле нет никого подходящего. По крайней мере, для людей.

Мэллори передала Ксану просьбу Вечности.

– А она сама не могла меня позвать? – нахмурившись, спросил он. Над ним нависала «Бесконечность», и Ксан ковырялся в открытой панели.

– Я спросила то же самое. Она сказала, что хочет тебя увидеть. Не знаю. Может, они хотят, чтобы ты их уговорил. Меня они не послушали.

– И что будешь делать? – спросил он, вылезая из-под шаттла.

– Ну, видимо, пойду к Стефании. Больше просить помощи не у кого.

Он поднялся и убрал инструменты в ящик.

– Я передам, что они мне скажут.

– Отлично, – сухо отозвалась она.

Стефания нашлась около своего шаттла. Она колотила по розоватому камню кулаком.

– Да твою мать, послушай меня хоть раз! – ревела она так, что по ангару звенело эхо.

– Что такое? – спросила Мэллори, подходя к ней.

– Мне нужно передохнуть. Пойдем со мной. – Стефания перевела взгляд на Мэллори. Ее глаза слегка светились – она как-то сказала, что у гнейсов это один из признаков жизни. – Судя по твоему виду, мы сейчас в одинаковом состоянии.

– Откуда ты знаешь, как выглядят уставшие подавленные люди? – спросила Мэллори.

Стефания низко загудела.

– Ты рассказывала, – ответила она.

Мэллори не сдержала ухмылку:

– И правда. Ты планируешь подняться на борт?

Ей всегда было интересно, как выглядят шаттлы гнейсов изнутри, но возможность заглянуть подвернулась впервые.

Стефания снова постучала – в этот раз вежливо, а не яростно. Поначалу камень не шевельнулся, но когда она снова занесла кулак, шаттл содрогнулся, отклонился назад, и из его углов высунулись две ноги. Он отклонялся все дальше и дальше, открывая большое отверстие в самом низу.

– Он же не упадет? – спросила Мэллори, глядя, как корабль пытается подстроиться под немалый рост Стефании.

– Нет, конечно, – ответила та, пригибаясь и подходя ко входу. – Он же не пьян.

– Дай угадаю: