Расселл Джонс - Выше головы!

— Кто? — она не справилась с голосом, и получилось слишком громко.

На нас начали оглядываться.

— СПМ! — прошептал я, стараясь, чтобы меня никто, кроме неё, не слышал.

Кроме неё и ещё логоса, конечно.

— На основании чего?

— Да того, что твоя идея очень похожа на фобию! Не думала об этом? «Среди приезжих полно людей с проблемами» — это твоя идея? Для того, кто родился на станции, не самая здоровая мысль! Если бы ты прилетела сюда, ещё куда ни шло. Но ты здесь родилась, и даже гордишься этим, — напомнил я. — «Твоя» станция, да? И ты её защищаешь от злобных чужаков! Да ты не только плашку потеряешь…

Она молчала, не находя аргументом.

— Я тебя не выдал. Только они уже знали, что это ты… Что ты тоже в курсе этой идеи. Ещё когда ты пролезла к нам, в мою группу, чтобы всё разведать, посмотреть, послушать… Список твоих запросов — помнишь? Не только я его видел. Ты под подозрением. И за тобой начнут приглядывать, если ещё не начали. Чтобы ты больше никого не втянула. А то, что ты сотрудничаешь с камрадом Аямэ, ещё хуже. Потому что это расследование можно трактовать и как попытку сбросить соперника перед выборами. С помощью журналиста! Я путаю, или именно это вашему брату строго запрещено?

Она отпрянула от меня. Оценивающе оглядела с ног до головы. Прищурилась.

— А ты здорово вырос, за то время, пока был здесь! Просто молодец!

— Учусь, — согласился я. — А ты?

Лоб

В воскресенье у Главы Станции, как и у всех служащих, был выходной. Она могла быть где угодно, но почему-то, когда я вечером пришёл в её блок (наш блок), я был уверен, что она там, свободна и готова к разговору. И она точно знает, что это я стою у её дверей (которые не так давно были и моими). Так что я ничуть не удивился, когда дверь раскрылась до того, как я коснулся домофона.

Коридор остался прежним, и в остальных комнатах было всё так же пусто.

— Добрый вечер! — мой голос звучал смущённо.

— Добрый!

Она отвернулась от мониторного стола (я едва успел заметить страницы Базы Данных по личным делам) и указала мне на второе раскрывшееся кресло, похожее на тюльпан.

Я не знал, что у неё такое есть. Я вообще никогда не был в её комнате! Обычная комната, только стенной экран включён, раздвигая пространство. В нём неслышно плескалось море, и белел под солнцем жёлтый песок.

— Значит, я возвращаюсь? — уточнил я, решив пропустить приветствия и подводки — этому я научился у доктора Утенбаевой.

Глава удивлённо приподняла брови и расправила себе подлокотники, чтобы было удобней сидеть.

— Кто тебе сказал?

— Нортонсон. Перед отлётом. Он…

— Я знаю… А ты как думаешь?

— Я допускаю такую возможность!

— И что собираешься делать?

— Я могу отказаться, — веско заявил я — и увидел непритворную радость на её лице. — Могу остаться в Западном. Я вообще могу улететь на планету! Рейнер опять меня звал.

— О, Макс… Макс зовёт туда всех, кто ему нравится, — мягко улыбнулась она. — Коллекционер!

— Скажите, а если бы я тогда упёрся?.. Когда вы сказали, что переводите меня в секс-отдел. Если бы я сказал «нет» — что бы было?

Она потёрла лоб, как будто пыталась разгладить морщинки.

— А ты бы смог?

Мне пришлось сделать паузу, чтобы собраться с мыслями.

— Нет.

— Нет? — уточнила она, и в этот момент стала похожа одновременно на Вильму Туччи и Ирвина Прайса.

Она хотела, чтобы я сам понял смысл своих ответов.

— Нет. Не смог бы.

Она развела руками — мол, извини, но что я тут могла поделать?

Я рассмеялся, глядя ей прямо в глаза.

— Скажите, а вы ведь следите за моей кнопкой?

Она кивнула с весёлым видом:

— Да, конечно, — и прежде чем я продолжил расспросы, добавила:

— Единственный социопсихологический эксперимент, который проводят на «Тильде», это проверка адаптации андроида А-класса. Поэтому я слежу за тобой, Рэй. И не только я.

— Вот как… — пробормотал я, откидываясь на спинку кресла. — А я догадывался!

— Хорошо.

— А почему я?

— А кто ещё? Ты теперь спамер! Ты не только знаешь, что запрещено, ты теперь понимаешь, почему это запрещено. И ты согласен с этим, верно? Мы не можем нарушать права людей.

— Андроидов, значит, можно?

Она подарила мне ещё одну ласковую улыбку — и не стала отвечать.

— И что вы будете делать, если я начну проверять ту идею? У меня опять первый ФИЛД, да? Я могу. Я могу узнать всё про всех! Что вы будете делать?

Она улыбнулась ещё шире:

— Я посоветую тебе проверять не только трудных переселенцев после сто восемьдесят пятого года.

— А кого ещё?

— Например, ведущих специалистов СПМ.

Я не выдержал — вскочил с кресла и наклонился над ней:

— Что здесь происходит?!

— Ничего страшного, — ответила она как ни в чём не бывало. — Но если нам никто не помешает, годиков через десять на «Тильде» будет открыт первый университет по обучению сотрудников Социально-Психологического Мониторинга и Службы Психологической помощи. Первый вне Солнечной системы, — уточнила она.

Я вернулся в кресло — и ощутил жгучее желание закрыть лицо руками.

— Всё нормально, Рэй, — улыбнулась она. — Это всё пока ещё в проекте. Но шансы, конечно, большие — после «Кальвиса» и после тебя.

Мой недоумённый взгляд заставил её рассмеяться.

— Даже если бы не Мид, ты бы всё равно сюда прибыл! Ну, не в сто девяносто первом, так в сто девяносто третьем! Договорённости были. И даже не я их заключала. Поскольку мы собрали ведущих специалистов, было бы глупой растратой ресурсов не дать им такую игрушку!

Не выдержав, я застонал.

— Ты же не расстраиваешься?

Я расстраивался, но по другому поводу, конечно.

— Эксперимент закончен. Этот. Самый важный, наверное. И я хочу передать тебе огромное спасибо от всех и ещё извинение за последний случай. Было очень трудно упросить не беспокоить тебя. Чуть ли не каждый приходил ко мне и спрашивал, что случилось… Ты, наверное, ужасно чувствовал себя по этому поводу — думал, что тебя все забыли. Это не так. Совсем не так!

Я молчал. Рассматривал свои руки. Не мог ни о чём думать…

— Так что ты решил? — уточнила она, вежливо выждав некоторое время.

— Что? — не понял я.

— Ты вернёшься к нам, или останешься там, или переведёшься в ТФ?

Она выглядела как обычно: терпеливой, понимающей, очень доброй. И я уже не мог спросить её о том, что рассказал Ирвин Прайс. Момент прошёл. Видимо, это останется её тайной. А может быть, у меня однажды появится ещё один шанс разобраться…