Расселл Джонс - Выше головы!

Похоже, звучание её имени значило больше всего остального. Хотя остальное очень много значило. Во всяком случае, для меня.

Опыта у нас было одинаково — она робко призналась об этом перед тем, как принять моё предложение на «первую степень».

— У меня был только один раз. То есть один партнёр…

— У меня тоже.

От удивления у неё широко раскрылись глаза — похоже, в своём воображении она рисовала насыщенную и разнообразную сексуальную жизнь! А я повторил предупреждение:

— Думаю, меня скоро переведут куда-нибудь. И мы не сможем продолжить. И может быть даже, больше никогда не увидимся…

Она не стала спрашивать, «почему» — похоже, самым важным было моё предложение как таковое, а что потом — да какая разница? Я тоже так думал.

И когда, после второго раза, мы лежали, обнявшись, я был очень рад, что всё-таки сделал это, решился, послушал свою интуицию, свои желания. Не стал ломать голову над тем, как это будет выглядеть со стороны, что будет, а чего не будет.

Всё важное уже состоялось.

— Значит, ты ни с кем… Здесь… — робко начала она — и смущённо замолкла.

— Нет, — я нежно погладил её по плечу, а потом крепко прижал к себе. — На «Тильде» ни с кем. Кроме тебя.

— А я думала…

— Я понимаю.

Она тихонько рассмеялась.

— А я себе такое насочиняла! Ты не представляешь… И вам в спецотделе можно? Или запрещают?

Я не стал объяснять, что уже, судя по всему, не состою в спецотделе, и просто ответил:

— Нам всё можно. Если хочется.

— Понятно, — она хотела добавить что-то ещё, но прервала себя.

Я терпеливо ждал продолжения, запоминая, как она пахнет, как дышит, её вес, прикосновение её кожи к моей коже. Щека — напротив сердца, живот — чуть пониже моего живота. Её грудь тихонько вздымалась, и я старался дышать в одном ритме с ней.

Мне давно не было так хорошо. Может быть, вообще никогда.

— А тебя не будут искать?

Она смотрела в сторону моего альтера, который я выключил и засунул под сброшенный комбо, когда раздевался. Даже если мне кто и звонил, я не мог этого знать и тем более не мог ответить. И это не волновало — совсем!

— Для этого им придётся прийти сюда.

Я представил, как Глава Станции вламывается в блок Бидди и вытаскивает меня из постели. Нет, вряд ли она будет заниматься этим сама — пришлёт кого-нибудь. Например, Нортонсона. Или Ирвина Прайса — независимого журналиста на побегушках.

— А почему ты… ну, захотел?

Хотел бы я точно знать!

— Узнал, что могут перевести, — просто ответил я. — Подумал, что не знаю, что будет дальше. Это очень похоже… Со мной уже было такое — когда меня везли на «Тильду». Это немного похоже на смерть.

Она затаила дыхание.

— Нет, это не страшно! — я утешающе погладил её по голове. — Просто когда знаешь, что скоро расстанешься со всем, нет времени бояться. Потому что всё равно потом останутся только воспоминания. Надо успеть всё, что не смог или не успел. И я подумал о тебе…

Я почувствовал, как дрогнула её щека — она улыбалась.

— Подумал, чего бы мне хотелось, и вспомнил о тебе, — запинаясь, закончил я. — Надеюсь, ты не обижаешься. Потому что я могу не вернуться…

— Я знаю, — она приподнялась, задрала голову. — Ты же предупредил, и я согласилась. Даже если это один раз, всё равно. Спасибо!

— Ну, что за глупости! — я вновь притянул её к себе, заставил лечь. — За что ты благодаришь? Это я должен благодарить… что ты согласилась. Ты имела полное право отказаться!

— Это потому что я не хотела беспокоить тебя? — уточнила она, продолжая обдумывать «почему я».

— Не знаю… Я же говорю: не знаю! Просто подумал о тебе. Когда нечего терять, ничего не страшно! И можно всё…

Она рассмеялась, голос её звучал как стеклянный колокольчик. Не удержавшись, я присоединился к её смеху.

— Это так здорово! — она высвободилась из-под моей руки и села рядом на постели. — Обалденно!

— Что именно?

— Всё! — и она взмахнула руками, очерчивая круг — и имея в виду весь мир.

Я закрыл лицо ладонью. Тяжёлые мысли, отступившие в процессе того, чем мы занимались, вновь вернулись в мою голову, и расслабиться уже никак не получалось. Кетаки, станция, Туччи, Елена Бос…

— Хорошо, что кому-то хорошо!

Она вновь принялась целовать мои ключицы.

— Щекотно…

Прикосновения губ сменились прикосновениями языка.

— Рэй, а можно я…

— Что?

— Ну…

Вздохнув — преувеличено тяжело — я перевернулся на живот.

— Смотри.

Следовало ожидать этой просьбы. Я не обижался. На её месте я бы тоже попросил показать!

Любопытство — неотъемлемый спутник живого разума. «Кстати, надо навестить того камилла и рассказать про то, чем закончились мои поиски. Про остальное, пожалуй, рассказывать не стоит, а то ещё увидит закономерность в человеческом поведении…»

Тем временем она склонилась над моим затылком.

— О-о-о! А тебе не страшно?

— Что?

— Ты не боишься?

— Кого?

— Ну, например, меня.

— А ты хочешь меня отключить?

— Конечно, нет!

Я почувствовал прикосновение губ на шее, ещё и ещё.

Ближе и ближе.

«Бип! Би-и-ип! Бип! Би-и-ип! Бип! Би-и-ип! Бип!»

— Ой! Я не хотела! Прости!

Она отпрянула, а я засмеялся. На самом деле она хотела — было интересно проверить, что получится. Как там их назвал Франц? «Пушистики»? Ну, очень любопытная девушка!

— Всё нормально.

— Ужас на самом деле, — она опять склонилась над моей головой, провела пальчиком рядом, снова включив предупреждающий сигнал. — А тебе не было больно?

— Конечно, нет! С анестезией же ставили.

— А как это было?

Я попытался вспомнить. Не получилось. Я помнил тот день, когда мы узнали о бунте «бэшек». Как обсуждали потом — поначалу число жертв и причины срыва, потом — перспективы технологии и нашу дальнейшую судьбу. Мы волновались, не зная, что будет, и ожидали худшего: утилизации.

Проверки комиссий были настолько утомительными — и унизительными — что решение о «кнопке» было воспринято с некоторым облегчением. Лучше так, чем непонятно как. А вот сама операция сгладилась из памяти.

— Ничего особенного. Лёг на кушетку, заснул, проснулся. Всё.

Она печально шмыгнула носом.

— А зачем ты стрижёшься? Тебя заставляют?

— Никто меня не заставляет! Просто не люблю, когда длинные волосы.

— А если ты отпустишь их, то не будет видно! — она обвела кнопку пальчиком.

Вот и Кетаки говорила о том же — в первый день нашего знакомства. Ей тоже хотелось скрыть моё отличие? Чтобы я выглядел как человек? А зачем? Так или иначе, с Бидди мне было намного легче, потому что она ничего не решала в моей судьбе. Она просто была.