Даниэль Труссони - Ангелология

— Три и восемь, три и ноль, три и девять, — ответила Сейто-сан.

Габриэлла наклонилась ближе к Верлену.

— Может быть, — предположила она, — там переписка?

Верлен сосредоточенно нахмурился.

— Может быть, — наконец сказал он. — Музей средневекового искусства Клойстерс, который был большой любовью Джона Д. Рокфеллера-младшего, открылся в тысяча девятьсот тридцать восьмом году.

— А в тысяча девятьсот тридцатом? — спросил Владимир.

— Строительство Риверсайдской церкви должно было закончиться приблизительно в тридцатом году. Честно говоря, я никогда не считал ее интересной.

— Остается тридцать девятый год, — сказала Эванджелина.

Ожидание того, что они вот-вот сделают открытие, волновало ее, от возбуждения она едва могла говорить.

— Рокфеллеры построили что-нибудь в тысяча девятьсот тридцать девятом году?

Верлен перебирал множество адресов и дат, систематизированных у него в памяти.

— А ведь и правда. Рокфеллеровский центр, их собственное детище в стиле ар-деко, открылся в тридцать девятом году.

— Числа, сообщенные Инносенте, должны указывать на эти места, — сказал Владимир.

— Молодец, Верлен, — похвалила Сейто-сан, взъерошив ему волосы.

Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, наполнилась беспокойным ожиданием. Эванджелина с удивлением смотрела на открытки. Они оставались в подвальном хранилище больше пятидесяти лет, и ни она, ни другие сестры даже не подозревали об этом.

— Как бы то ни было, — резюмировала Габриэлла, призывая всех сосредоточиться, — лира может находиться только в одном из этих четырех мест.

— Тогда самым целесообразным будет разделиться на группы и обыскать их все, — сказал Владимир. — Верлен и Габриэлла пойдут в Клойстерс. Там полно туристов, поэтому вынести оттуда что-нибудь нелегко. Думаю, лучше всего с этим справится тот, кто знаком с правилами музея. Сейто-сан и я отправимся в Риверсайдскую церковь. А Эванджелине и Бруно достанется Музей современного искусства.

— А Рокфеллеровский центр? — спросил Верлен.

— Сегодня там невозможно ничего сделать, — пояснила Сейто-сан. — Ведь сегодня канун Рождества. Там просто сумасшедший дом.

— Именно поэтому я думаю, что Эбигейл Рокфеллер выбрала его, — возразила Габриэлла. — Чем труднее добраться до лиры, тем лучше.

Габриэлла дала каждой группе открытку, связанную с местом, куда они направляются.

— Я очень надеюсь, что открытки помогут нам найти лиру.

— А когда мы ее найдем? — спросил Бруно. — Что тогда?

— Да, это огромная дилемма, — проговорил Владимир, проводя пальцами по седым волосам. — Сохранить лиру или уничтожить ее.

— Уничтожить? — воскликнул Верлен. — Но ведь, по вашим словам, лира не имеет цены!

— Этот инструмент не только очередной древний артефакт, — сказал Бруно. — Его нельзя просто взять и выставить в Метрополитен-музее. Его опасность намного перевешивает историческую ценность. Нет другого выбора, кроме как уничтожить его.

— Или снова спрятать, — сказал Владимир. — Есть множество мест, где можно хранить лиру.

— Мы уже пытались в сорок третьем году, Владимир, — ответила Габриэлла. — И потерпели неудачу. Хранение лиры подвергнет опасности будущие поколения, даже если спрятать ее в самый безопасный тайник. Ее необходимо уничтожить. Это совершенно очевидно. Вопрос только в том как.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Эванджелина.

— Одно из основных качеств небесных инструментов, — пояснил Владимир. — Их создали на Небесах, и уничтожить их могут только небесные создания.

— Не понимаю, — признался Верлен.

— Только небесные создания или существа, в которых течет кровь ангелов, могут уничтожить небесный предмет, — сказал Бруно.

— Включая нефилимов, — добавила Габриэлла.

— Поэтому, если мы хотим уничтожить лиру, — вступила Сейто-сан, — нам надо отдать ее в руки тем самым существам, от которых мы хотим уберечь ее.

— Такая вот головоломка, — хмыкнул Бруно.

— Но тогда зачем вообще искать ее? — растерялся Верлен. — Вытаскивать из тайника что-то важное, только чтобы уничтожить его?

— У нас нет выбора, — сказала Габриэлла. — Нам предоставляется редкая возможность завладеть лирой. Как только она окажется у нас, нам придется найти способ избавиться от нее.

— Если она окажется у нас, — добавил Бруно.

— Мы напрасно тратим время, — поднялась Сейто-сан. — Будем решать, что делать с лирой, когда завладеем ею. Мы не можем допустить, чтобы ее нашли нефилимы.

— Сейчас почти три, — посмотрел на часы Владимир. — Встретимся в Рокфеллеровском центре ровно в шесть. У нас будет три часа, чтобы замкнуть контакты, обыскать здания и собраться снова. Ошибаться нельзя. Планируйте самый быстрый из возможных маршрутов. Необходимы скорость и точность.

Встав с кресел, они надели пальто и шарфы, приготовились выйти в холодный зимний сумрак. По пути к лестнице Габриэлла обратилась к Эванджелине:

— Несмотря на спешку, нельзя забывать об опасности нашей работы. Предупреждаю: будь очень осторожна. Нефилимы будут следить за нами. Они очень долго ждали этого момента. Инструкции Эбигейл Рокфеллер — самые ценные бумаги, которые ты когда-либо держала в руках. Если нефилимы поймут, что мы их нашли, они безжалостно нападут на нас.

— Но как они узнают? — удивился Верлен.

Он шел рядом с Эванджелиной.

Габриэлла грустно и выразительно улыбнулась.

— Мой дорогой мальчик, они точно знают, где мы. У них осведомители по всему городу. Нас ждут всегда и везде. Даже сейчас они рядом, наблюдают за нами. Пожалуйста, — повторила она, многозначительно взглянув на Эванджелину, — будь осторожна.

Музей современного искусства, Нью-Йорк

Эванджелина прижала руку к кирпичной стене, идущей вдоль Западной Пятьдесят четвертой улицы. Ледяной ветер обжигал кожу. Стеклянные окна отражали Сад скульптур, одновременно открывая вид на замысловатые произведения музея. В залах горел неяркий свет. Посетители и смотрители перемещались по галереям. Их было видно с того места, где стояла Эванджелина. Темное отражение сада в стекле было исковерканным, искаженным, нереальным.

— Похоже, они скоро закрываются, — сказал Бруно, засунул руки глубоко в карманы лыжной куртки и направился ко входу. — Нам лучше поспешить.

В дверях Бруно пронесся сквозь толпу и пробился к кассе, где высокий худой человек с козлиной бородкой и в очках в роговой оправе читал роман Уилки Коллинза. Он поднял глаза, перевел взгляд с Эванджелины на Бруно и сообщил: