Расселл Джонс - Выше головы!

Стыдливость тут ни при чём. То есть теперь ни при чём.

Раньше было гораздо проще. В первый год вместе с другими правилами мы усвоили обычай прикрывать гениталии. Вопроса «зачем» не возникало ровно до того дня, когда стало известно, что мы не совсем люди. Потом мы узнали, как эти правила зародились и что они означают — и приняли их постольку, поскольку стремились влиться в человеческое общество. У андроидов Б-класса тела были стандартные и упрощённые, а потому не было таких проблем. «Ашки» были устроены иначе, и мы гордились своим отличием. Даже после «Кальвиса» нам разрешали прикрывать себя одеждой. Даже после вживления кнопки нас не лишали права на стыд.

Как теперь? Я не успел подумать об этом, и у Проф-Хоффа уже не спросишь. Значит, узнавать у Леди Кетаки: допустимо или нет относиться к своему телу в прежнем режиме? И в каком смысле «допустимо» — по новому закону об андроидах или с точки зрения морали? Да, я считаюсь андроидом. Но я же не античная статуя!

Торопливо скинув антимаскировочный комбо, я надел форму Администрации и опёрся о столик, чтобы обуться. Спецкомбинезон, висящий на спинке стула, выглядел словно сброшенная змеиная шкурка. На маньяка это должно повлиять: нелюдь, чудовищно похожий на человека, замаскировался под представителя властей!

— Готов? — поинтересовалась Глава Станции.

— Да.

Я аккуратно свернул свою старую оболочку. Она была такой яркой, что казалось — обжигает пальцы. Извивающиеся красно-оранжевые, ядовито-жёлтые и сливовые полосы вызывали отвращение. Не удивительно, что меня сразу замечали!

— Не шевелись… — Леди Кетаки аккуратно прилепила мне на грудь предупреждающий знак.

Присоски сами сориентировались по направлению осевых нитей ткани — знак лёг ровно и на нужном месте. Покончив с грудью, Глава Станции обошла меня и занялась спиной. Но почему-то задержалась там, хотя никаких оснований для лишней возни не было. Я хотел спросить, что не так, но догадался: кнопка. Она рассматривала проклятую кнопку.

— Волосы у тебя растут? — спросила Леди Кетаки.

— Да.

— Как быстро?

— Как у людей.

— Хорошо.

Она закончила с осмотром и быстро пошла к выходу. Я сорвался с места, догнал.

— Держись рядом со мной, — велела мне Глава Станции. — Слушай и запоминай. Ты приманка, но это не избавляет тебя от обязанности быть моим секретарём.

«Спасибо, что голосовали за нас!»

Леди Кетаки не шутила. Было это делом принципа, или она боялась, что обман с «андроидом-помощником» будет раскрыт, или и впрямь у них была тотальная нехватка людских ресурсов, но уже через три часа я получил первое поручение, а после смены проверял сводный демографический отчёт.

До обеда Глава Станции успела проверить распределение новоприбывших. Спорные ситуации, претензии и просьбы, требующие её участия, были удовлетворены на ходу — и вполне справедливо, если судить по отсутствию ответных возражений. Лавирование между интересами секторов станции и четырёх внешних комплексов требовало не только личного обаяния, но в первую очередь понимания ситуации по каждому вопросу. Кому какой специалист нужнее, кто завышает требования, кто уступил в прошлый раз, кто кого кому задолжал — я едва успевал впитывать информацию, попутно поражаясь её мастерству сглаживать углы и выставлять принятые решения в выгодном свете для каждой стороны.

На первый взгляд её внешность не соответствовала занимаемой должности. Лицо сердечком, мягкая доброжелательная улыбка на тёмно-красных губах, широко распахнутые, словно бы удивлённые, карие глаза, благородная проседь в аккуратно уложенных каштановых локонах — учительница, психотерапевт или семейный консультант, не более. Да ещё этот жест, как будто она хотела обнять и прижать к груди. Но она не обнимала и не прижимала — напротив, невидимая стена отделяла Леди Кетаки от окружающих.

Хотелось сравнить её с королевой, но это было бы нечестно. Своё место она получила не по праву рождения, но в силу очевидной способности выполнять обязанности Главы Станции. Но мне всё равно нравилось называть её «Леди Кетаки». Она бы не затерялась среди графов и герцогов прошлого даже в своём простеньком сиренево-сером комбо, на котором из украшений был только чёрный силуэт станции…

Когда мы готовились к трансляции обращения, она велела мне встать рядом — так, чтобы в кадр попал и я сам, и мой знак.

— Вам не кажется, что это повредит вашей репутации? — поинтересовался тип с журналистскими планками.

«Цзайчжи Саласар». Под именем красовалось гордое «12» — столько лет его терпели на этой должности. Интересно, за какие заслуги? Выглядел он странно: полупрозрачные очки на пол-лица, чёрно-зелёная феска и ни намёка на волосы под ней. Подозрительный тип — вылитый маньяк!

— А вам так кажется? — улыбнулась она, в последний раз просматривая на планшете списки новоприбывших.

— Есть такое клише, — поморщился он и поправил очки. — Смазливый секретарь и руководитель, который годится ему в матери… Как это выглядит?

— Он андроид А-класса, — напомнила Леди Кетаки. — Поэтому так и выглядит.

Пока шла трансляция, я смотрел прямо перед собой и старался, чтобы мои мысли никак не исказили доброжелательного выражения лица. Смазливого лица, следовало уточнить. Увлекшись анализом и оценками, я забыл про собственную внешность. Сначала не учёл антимаскировочную шкурку, теперь совсем вылетело из головы, что нас старались сделать как минимум привлекательными. Для людей с проблемами в этой области (а журналист Саласар в стрекозиных очках явно в прошлом перенёс что-то нехорошее) моя физиономия — дополнительный раздражающий фактор.

Однако Главу Станции это не тревожило. Потому что я фальшивый секретарь, и это всё понарошку? Кстати, как именно они собирались приманивать маньяка? Просто показывать всем андроида, чтобы безумец перестал себя контролировать? А если он кинется на меня?

Я так и не успел толком расспросить о плане охоты. Не стоило делать этого в присутствии посторонних, а шанс поговорить наедине был упущен. После памятного переодевания рядом постоянно кто-нибудь крутился — то журналист, то заместители, то профсоюзные наблюдатели.

Закончив с обращением (ничего неожиданного — стандартные гарантии любви, работы и заботы), Глава Станции отправилась лично поприветствовать молодых тильдийцев, вернувшихся после обучения и практики в Солнечной системе. Их было сорок три, точнее, пятьдесят: семеро прибыли на станцию вместе со своей парой. «Вербовщикам-молодожёнам» Леди Кетаки уделила особое внимание. Впрочем, у неё для каждого нашлось что сказать: вспомнили и о достижениях, и о школьных шалостях.