Семестр нераскрытых преступлений - Виктория Голубева

для родителей под взглядами все еще растущей очереди. Она успела дотянуться до двери и уже грозила выйти наружу.

Но мы быстренько, честное слово!

* * *

Крупная ярко-синяя бабочка выпорхнула из папки с документами, которую прислали нам родители.

– Мамочки! – Я резко отбросила папку в сторону. Документы рассыпались по полу, но мы этого даже не заметили – все внимание было приковано к бабочке. Она беспокойно летала по комнате где-то под потолком.

– Ви, это просто бабочка. Успокойся. – Однако спокойный тон Хьюго совсем не сочетался с тем, как опасливо он отступил подальше от папки, неотрывно следя за насекомым.

– Как она оказалась внутри? Она же огромная! Как она вообще там поместилась?!

– Мне больше интересно, как она пережила переезд.

Бабочка тем временем села на мою чашку, стоящую на кухонном столе, и несколько раз расправила и свела крылья, будто разминая их. Взлетела и, сделав еще один круг по гостиной, исчезла на втором этаже. Я подняла папку и потрясла ее. Пусто.

В тот же день мы отнесли все документы в секретариат Академии и смогли выдохнуть, едва-едва успев до конца приема заявок.

Письма о зачислении пришли через пару недель. Хью открыл свой конверт первым.

– Нас приняли, сюрпризов нет. Начало учебы – в первый понедельник сентября, – довольно улыбнулся брат и продолжил шелестеть бумагами, а после присвистнул. – Ого, смотри, тут еще приглашение на прием в дом ректора!

– Когда? – Похоже, не только плохие новости ходят парами.

– Двадцать первого июня, в субботу.

– Как раз успею выбрать платье! – Я открыла конверт, адресованный мне. Там также лежало письмо о зачислении и плотное, тисненное золотом, приглашение.

Брат сложил письмо и убрал его обратно в конверт, закинув его в верхний ящик бюро.

– Посмотри, пожалуйста, нет ли там моей записной книжки? – Я кивнула на открытый ящик.

Все утро я не могла ее найти. Жеваный крот, мне нельзя ее терять! По сути, записная книжка представляла собой блокнот с планами рассказов, идеями для будущих историй, заметками со встреч с читателями и разными зарисовками. В ней находилась вся моя работа, и восстановить ее будет практически невозможно.

Хью заглянул внутрь, пошурудил рукой. На пол выпала пара конвертов, он поднял их и положил обратно.

– Ничего. Спроси у миссис Хиггинс, она наверняка знает.

Но оказалось, что экономка тоже давно не видела мою записную книжку, и дома мы ее не нашли. Я обошла все места, где бывала, но безуспешно. Оставалась только кофейня Илли. После убийства ее закрыли, и мне было неловко тревожить его семью из-за такой мелочи.

К вечеру я окончательно убедилась, что записная книжка пропала.

Я попыталась восстановить заметки по памяти, но через пару часов поняла, что это безнадежно. Все, что мне удалось вспомнить, – это старушка с расчлененными трупами.

Уже что-то.

* * *

Следующие несколько недель я прожила спокойно и размеренно: гуляла, спала, читала учебник по криминалистике, купленный в магазине подержанных книг.

Вот только без записной книжки работать было просто невозможно.

Чудом мне удалось написать один рассказ, но на большее меня не хватило. На следующие пару недель я выпросила у издательства отпуск, сославшись на необходимость подготовиться к началу учебы. Срок сдачи будущих рассказов благополучно передвинулся на август.

«Гоблин, гоблин, не хитри и блокнотик мой верни», – приговаривала я, расхаживая по дому в поисках пропажи. В отчаянии я совершала странные поступки.

Бабочка повсюду летала за мной. В первый же день она обосновалась в моей комнате. Не скажу, что я испытываю особую любовь к насекомым с их маленькими цепкими лапками, но бабочка была по-своему нарядной. Особенно мне нравилось, как под определенным углом ее голубые крылышки отливали зеленью. «Главное, не садись на меня», – мысленно предостерегала я.

Ей подошло имя Барбара, сама не знаю почему.

Однажды она протянула свой хоботок к моей чашке чая. Чувство вины поразило словно молния: я даже не подумала, что бабочки тоже должны питаться!

Прости, пожалуйста, у меня никогда не было питомцев! Я надеялась, что она примет мои извинения вместе с блюдечком меда. Миссис Хиггинс никак не прокомментировала нового жильца, но вскоре на подоконнике появилась ваза с небольшим букетом садовых цветов.

Их Барбара проигнорировала, предпочитая спать – по крайней мере, я так думала – в корзинке с засушенными скорпионами, которую брат подкинул мне в комнату.

* * *

Утро перед приемом пролетело в приятных хлопотах, и вот я стою перед зеркалом, полностью готовая к вечеринке.

С помощью золотой ленты ободка я аккуратно убрала пряди назад, приподнимая их у самых корней. Основная же масса волос, уложенная идеальными волнами, мягко ниспадала на спину.

Я покрутилась: золотистое платье с V-образным вырезом приятно обтягивало фигуру, бахрома из переливающихся бусин покачивалась в такт движениям. Длина чуть ниже колена – все пристойно. Интересно, что сказал бы Мой Незнакомец? Перед танцами я всегда думала о кавалерах.

Сзади подошел Хью. Он облачился в черный костюм-тройку с великолепным шейным платком в тон моему платью. На голову он надел черную фетровую шляпу.

Прибыл кэб. Особняк ректора стоял на холме, и во время нашей поездки нам открывался панорамный вид на город и ближайшие деревни. На небе угасал летний закат, и вскоре наступили сумерки.

Над полями потянулся дым. Я пригляделась: костры, люди вокруг. Точно – сегодня ведь Ночь Огненной Луны!

Наша семья не отличалась набожностью, и лунные праздники для нас были скорее поводом собраться вместе и вкусно поесть. Но так было не у всех. Два главных торжества в году выпадали на солнцестояния: зимой – Ночь Серебряной Луны и летом – Ночь Огненной.

Верили, что в зимнюю ночь Безликая Богиня укрощает морозы, покрываясь серебром инея, – отсюда и название праздника. После солнцестояния она разбивает ледяные оковы, и приходит весна. Летом же, в Ночь Огненной Луны, Богиня гасит жар зноя, спасая от засухи и даруя прохладу ночей. В деревнях к культу Безликой относились серьезно и стремились всячески задобрить: жгли костры, плели венки и кружились в танцах на закате.

– Надо будет нарвать цветов после ужина, все-таки лунный праздник, – бросила я брату, не отрываясь от окна.

– Мечтаешь об обереге, как у ма? Говорят, с возрастом мы становимся все более похожими на своих родителей, – хмыкнул Хью, закатив глаза. Мама и правда каждый лунный праздник собирала растения, чтобы сплести венок и зачаровать его в Цветочной лавке. В зависимости от чар венок мог быть просто украшением, сохраняющим свежесть до следующего праздника, или настоящим оберегом с защитной магией. Вот только цена между ними уже разнилась.