Сыщик из Тулы - Владислав Викторович Порошин

class="p1">— Так точно, ваш высок благородие! — Рявкнула басовитым мужским голосом здоровенная телохранительница царевны.

— Это подлог! Не ту женщину под венец подсовывают! — Заголосил Самоваров и бросился бежать с собственной свадьбы.

Однако во сне ноги, словно налившись свинцом, плохо слушались, из-за чего рывок вышел крайне медленный. К тому же сыщик стал тонуть в мраморном полу царского зала, как будто оказался на зыбучем песке. Поэтому сильная рука поддельной Синеглазки ухватила Глеба за шиворот и моментально вернула на место.

— Я протестую! Не хочу жениться, хочу в институте на заочке учиться! — Закричал Самоваров, но служитель церкви торжественно во всеуслышание заявил:

— Объявляю вас мужем и женой!

— Горько! Горько! — Дружно стали скандировать царские гости.

Глеб попытался безуспешно оттолкнуть физически мощную супругу, которая неумолимо тянула на себя сыщика, чтобы как следует облобызать. И вдруг в зале случилось нечто невероятное. Какая-то фигура, облачённая в чёрный балахон, буквально выпрыгнула из-за спин гостей и, вытянув костлявую руку с зажитым в ней арбалетом, выстрелила в затылок царя Евагрия Седьмого. Самодержец покачнулся, выпучил удивлённые глаза и, выдавив из себя что-то наподобие странной улыбки, рухнул лицом вниз.

— Ураааа! — Закричали гости.

На этом Самоваров не выдержал игры собственного подсознания и проснулся. Пот буквально струился по лицу бедного сыщика, нестерпимо хотелось пить, а спать напротив больше не было никакого желания. Неожиданно в дверь кто-то очень тихо постучал.

Глава 8

— Кто там? — Прошептал Глеб Самоваров. — Я сплю, приходите завтра.

— Я на одну минуту, — буркнула Василиса, которая словно тень юркнула в комнату, осторожно прикрыла дверь и прислушалась.

«Чего тебе не спиться-то, раба божья?» — подумал сыщик, рассматривая неспокойную девушку, одетую в белый длиннополый балахон и в цветастую душегрейку.

— Я на минуту, — опять повторила она и, подтащив стул, уселась напротив дивана, который был отдан во временное пользование Глебу. — Уснуть не могу, всё думаю и думаю про телек и про радио, про которые ты давеча говорил. Ну, рассказывай.

— Телек — это сокращённо телевизор, — недовольно проворчал сыщик, обозвав про себя Василису занозой в одном месте. — Ящик такой с экраном. Вилку в розетку вставил, переключатель на нужную программу щёлкнул, антенну поправил и можно сидеть и смотреть всё, что в программе передач напечатали.

— Допустим, что такое вилка я представляю, — задумчиво произнесла девушка. — Остальное всё непонятно. А что там, в ящике происходит?

— Что? Да разное, — усмехнулся Самоваров. — Хоккей показывают, футбол. Кино всякое. Кстати, в этот Новый год демонстрировали фильм про перемещение из нашего мира в мир сказочный. Называется «31 июня». И там была принцесса очень похожая на вашу Синеглазку! Только волосы другие. И по сюжету главный герой из нашего мира в неё втюрился и переместился через портал в её замок. Кто бы знал, что так бывает в реальности, — пробормотал сыщик.

— То есть это был спектакль? — С грустью произнесла Василиса, так как слышать про Синеглазку у неё не было никакого желания.

— Молодец, соображаешь, — обрадовался Глеб. — Правильно, это был спектакль, который сняли на камеру, а потом показали по телику десяткам миллионов человек. Цивилизация, однако, не то, что у вас — всего дона печка на колёсах.

— Подумаешь, какие великие! У нас, между прочим, тоже свои чудеса имеются, — заявила девушка, подскочив со стула и сжав маленькие кулачки. — Скатерть самобранка — раз, сапоги скороходы — два, шапка невидимка — три, бездонный ларец — четыре, волшебные гусли — пять.

— Постой, шапка невидимка? — Переспросил сыщик. — А мог наш преступник использовать эту шапку невидимку?

— Чисто теоретическая — да, а практически — нет, — моментально успокоившись, ответила Василиса Гороховна. — Последний раз шапку в действии видела моя бабушка. Эту вещицу отец нашего теперешнего царя Евагрия Седьмого, Эзоп Третий Великолепный принёс в дар африканскому султану, так как невидимка слишком опасна для государственной безопасности.

— Логично, — согласился Самоваров. — Ну что, спокойно ночи, Василиса Премудрая? Завтра будем брать вашего разбойника, поэтому неплохо было бы выспаться.

— Спокойной ночи, — буркнула девушка, покидая рабочий кабинет своего отца.

* * *

Царевна Синеглазка Евагревна Великолепная, честно говоря, гарпастум или тупую беготню за кожаным шаром считала занятием глупым и никчёмным. И сегодня на городской стадион не поехала бы даже за плитку горько-сладкого аглицкого шоколада. Но появившийся из загадочной Тулы молодой симпатичный сыщик её чем-то таким зацепил. Создавалось такое ощущение, что этот парень как будто вынырнул из другого мира, или прилетел с другой планеты, если конечно верить некоторым астрономам, утверждающим, что на других планетах тоже есть жизнь. Поэтому, провертевшись у зеркала три часа, перемерив почти весь свой гардероб, Синеглазка выпорхнула из царского дворца только перед самым отбытием кавалькады карет, повозок и одного большого многоместного дилижанса.

— Чёрте что и с боку бантик, — недовольно буркнул отец, когда увидел, что вместо венца или кокошника любимая и единственная дочь нацепила аглицкую треуголку с большим гусиным пером, которая совершенно не сочеталась с простонародным неприлично коротким чуть ниже колена сарафаном.

— Ничего, перебесится, — внезапно встала на её сторону мачеха, царица Варвара, статная, высокая черноволосая женщина с восточными раскосыми глазами, одетая в аглицкое платье. — Евагричек, может быть, откажешься от своей затеи? — Обратилась она к царю нежным медовым голоском. — Не дело это бегать по пыли и играть в одной команде с дворней. Не солидно.

— Может быть, для кого-то это и не солидно, — заворчал царь Евагрий. — Но пока я на троне, в моей державе — народ и царь едины. Вон, мой лучший дружок из Холландии граф и наследник огромного состояния с мужиками гоняет в холхей, и ничего, его за это ещё больше уважают. Ну что, все готовы⁈ — Нетерпеливо прикрикнул самодержец на суетящихся около повозок и карет дворцовых слуг.

— Так точно! Сейчас тронемся помолясь, — пискнул писарь Елизар, — но нужно ещё обождать.

— Чего⁈ — По-царски рявкнул царь. — Кто-то давно не получал плетей поперёк позвоночника?

— Так точно, распустились, попутали берега, — жалобно улыбнувшись, поддакнул Елизар. — Ваш брат Аристипп очень просились на игру. Его и дожидаем.

— Аристиппушка, божий человек, — пробормотал Евагрий. — Хорошо, как он усядется, так и трогай. И больше никого не ждать!

— Слухаюсь, — засуетился писарь и пулей бросился в царский дворец.

* * *

Городской стадион столицы Морковского царства находился на берегу реки Морковки. С одной стороны игрового поля был большой и крутой холм, а с другой заботливые руки плотников возвели невысокие деревянные трибуны и раздевалки для спортсменов. Холм, само собой, был полностью облеплен простым и мало знатным людом, а на трибунах, куда бесплатно подавали квас, горячие пончики и кое-что покрепче, сидели бояре с родственниками, иноземные послы и царская семья в полном составе.

Сыщик Глеб Самоваров перед тем как идти переодеваться в раздевалку вышел на десять секунд, чтобы оценить качество футбольного газона. И разглядывая множественные кочки и ухабы, успел краем глаза обратить внимание на черноволосую красавицу царицу Варвару, на младшего брата царя Аристиппа, который смотрел стеклянным взглядом перед собой. Так же Глеб успел заметить и обворожительную царевну Синеглазку в неуместной пиратской треуголке. И надо сказать, что Синеглазка в этот самый момент улыбнулась и даже кажется, подмигнула сыщику, что привело молодого парня в некоторое смущение. «Международного скандала ещё не хватало, ловлю преступника и домой», — подумал Самоваров, окидывая взглядом собравшуюся публику.

И вдруг Глебу почудилось, что он оказался на московском стадионе «Торпедо», куда часто ходил вместе с отцом, болевшим за автозаводскую футбольную команду. Видение, конечно, тут же улетучилось, но странная мысль застряла в голове сыщика: «Неужели я провалился в прошлое? Хотя никакого царя Евагрия никогда не было на русском престоле. Вот Гороха в народных сказках поминают. И про Василису занозу Премудрую то же кое-что сказочники насочиняли. И Емеля с печкой был. А вдруг я провалился в такое далёкое прошлое, о котором кроме сказок ничего в памяти народной и не осталось? А это значит, что нужно повнимательней присмотреться к царевне Варваре. Ведь в сказке о золотом петушке, именно иноземная шамаханская царица извела царя Дадона».

— Что, сыщик, впечатлён? — С гордостью спросил царь Евагрий,