Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

—Фактически я не Герберт Спенсер, и никогда им не был. Да, когда он умер рядом с камбоджийскими камнями, его сознание запечатлелось в них, как он и думал, но у него никогда не было силы оживить это механическое тело. Это сделал я, использовав его личность как мост — или фильтр, если вам угодно — через которую общался с вами. Боюсь, Спенсер полностью подавлен. Бедняга! Я чувствую его разочарование, его желание помочь вам.

— Тогда кто вы? — спросил королевский агент, пытаясь заставить голос не дрожать.

— К'к'тиима, верховный жрец нагов.

Бёртон, чей ум отказался работать после гибели Суинбёрна, попытался понять смысл этого открытия.

— Вы мне снились. И ваш голос звучал иначе.

— Я уже говорил, что использовал сознание Герберта Спенсера, чтобы общаться с вами. Я могу трепаться как он, если вам будет чертовски удобнее.

— Я бы предпочел, что вы этого не делали.

— Еще немного, джентльмены. Мы почти на месте.

Спустя несколько мгновений три человека вышли из туннеля и встали на ноги. И застыли, парализованные, с бьющимися сердцами и широко распахнутыми глазами.

Перед ними открылось совершенно невероятное зрелище.

Они стояли на полке, находившейся в сотнях футах над полом огромной пещеры, залитой странным лазурным светом; и если предыдущая казалась магической, то эта — сверхъестественной!

В ее центре поднимался массивный мегалитический храм. Его стремящиеся ввысь стены, шпили и колонны были украшены сложными геометрическими рисунками и фризами. Англичане в восхищении глядели на широкие арки и изогнутые галереи, на изображения горгулий, а также львов, буйволов и других — уже вымерших — животных. Толстая центральная башня поднималась к потолку и сливалась с ним.

Весь храмовый комплекс — множество пристроек теснилось вокруг основания здания — был вырезан из твердого камня; несколько долгих минут Бёртон, Траунс и Спик стояли, пораженные, молча спрашивая себя, каким образом было построено это восьмое — и самое выдающееся! — чудо света.

Из туннеля позади них выбрался механический человек, и Спик, придя в себя, прошептал:

— Я не знал! Я не заходил так далеко! Дважды я был в гроте и оба раза меня уволакивали оттуда странные создания.

— И когда ты видел Глаз? — спросил Бёртон.

— Никогда. Физически, я имею в виду. Но у меня было видение, и очень ясное.

— Что? Мы прошли через все только из-за видения?

— Я внедрил его в голову мистера Спика, — сказал К'к'тиима.

— Создания? — спросил Траунс. — Ты сказал, что тебя уволакивали создания, Спик?

— Да. Это.. это... это...

— Батембузи, — прервала его латунная фигура. — Очень давно они служили нагам и создали империю, которая покрывала все Области Озер, но сейчас вот это... — он махнул рукой на храм, — все, что осталось от нее осталось. Их дом. — Он указал рукой с револьвером направо. — Там полка понижается и вдоль стены спускается к полу. Идите туда, пожалуйста.

Все медленно — учитывая состояние левой ноги заводного человека — пошли направо.

Полка сузилась до узкой тропинки, и они шли, держась за стену.

— Разрешите мне немного рассказать вам о нагах, — сказал К'к'тиима. — Очень много лет назад мы жили там, где упали три Глаза: здесь, в Южной Америке и на континенте Кумари Кандам; и хотя все три наши колонии находились очень далеко друг от друга, мы — при помощи алмазов — были связаны Великим Слиянием.

— Пока не пришел брамин Каудинья, — пробормотал Бёртон.

— А, конечно, вы знаете легенду. Да, ваш шпион, Каудинья, расколол глаз Кумари Кандама на семь частей, вызвав физическую смерть всех нагов, живших на том континенте. Конечно, их сущность запечатлелась в камнях, но теперь они отделены от других, потому что в это мгновение оба остальных Глаза были целы.

— То есть ваше Великое Слияние требует, чтобы все три Глаза находились в одинаковом состоянии.

— Вы правы.

Группа прошла уже полпути вниз. Впереди шел Спик, погруженный в себя и мучающийся; за ним Траунс, слушающий то, что он считал сказкой; третьим Бёртон; замыкал колонну заводной человек, хромавший на сломанной ноге, но не отводивший пистолета от затылка исследователя.

— Когда наг заканчивает свой жизненный путь, — продолжал К'к'тиима, — Великое Слияние предлагает ему выбор: настоящая смерть — которую, кстати, предпочитают многие — или выход за границы, в камень. Предательство Каудиньи лишило нас этого выбора, осудив на вечность и сумасшествие. Очевидно, что это необходимо исправить.

— Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы, — сказал Бёртон. — Вы не можете восстановить разбитый камень, значит, вы обязаны разбить два других, чтобы достичь эквивалентности.

— И восстановить Великое Слияние, да. Кстати, ваш друг Спенсер — очень решительный человек. Ему не нравится, что я позаимствовал его личность. Он попытался оставить ключ для несчастного мистера Суинбёрна в своих «Началах Философии». Все, что я смог сделать — не дать поэту рассказать об этом вам.

— И как вам это удалось?

— Я излучаю месмерическое воздействие, которое заставляет вас считать меня безвредным и дружелюбным.

Они достигли дна пещеры и К'к'тиима направил их по утоптанной тропе к зданию, стоявшему у подножия храма.

— Итак, мы оказались в тупике. Мы не могли разбить два оставшихся Глаза, пока были живы наши южноамериканская и африканская колонии, потому что это убило бы их физически. Мы потеряли желание выйти в материальный мир и разрешили вам, мягкокожим, охотиться на нас, вплоть до полного истребления. 

— Но ваша сущность продолжала жить в Глазах? — спросил Бёртон.

— Да, и нам оставалось только ждать, когда ваш род найдет алмазы.

— Зачем?

— Чтобы использовать вас и добиться эквивалентности. Как главный жрец, я, единственный из моего народа, находился одновременно во всех камнях, и мог направлять месмерическое воздействие своих соплеменников через любой из них. Поэтому я в состоянии манипулировать вами, мягкокожими. А, смотрите! Батембузи!

Из дверей и незастекленных окон выскользнули сгорбленные фигуры. Их толпа бросилась навстречу приближающейся группе. У невысоких, похожих на обезьян созданий, была мертвенно бледная кожа и большие серо-красные глаза. Косматые светло-желтые волосы спускались на их плечи и достигали спины, и они передвигались низко пригнувшись, иногда становясь на четвереньки. Совершенно кошмарное зрелище, особенно для Спика. С воплем ужаса он повернулся и бросился назад.