Тирания бабочки - Франк Шетцинг
Она сделала горделивую паузу. Лютер сложил кончики пальцев.
– А я сильно напрягу твои способности, если спрошу тебя…
– Нет, ты мне польстишь. Не хочу забегать вперед этих молекулярных мародеров, но думаю, что она поцарапала мужчину, причем сбоку шеи. Я обнаружила частицы щетины. Как говорится, предварительный результат. Ну, может, особо сенсационный случай дамской бороды. Почем мне знать.
Она выпила свою воду, когда вошел Джейми. Его взгляд упал на снимки и омрачился.
– Такая красивая девушка, – сказал он.
– Да. – Марианна собрала снимки. – И сильно ей это помогло?
* * *
Никто больше ничего не сказал, пока она не покинула кабинет шерифа и не села в свою допотопную «Хонду-Сивик». Джейми стоял у окна и смотрел, как это ржаво-красное корыто покатило с заднего двора.
– Боже правый! – вырвалось у него. – И почему мне всегда после нее хочется подтереть?
– Потому что у тебя постоянная потребность подтирать.
И действительно, чистоплотность Джейми была такова, что даже удивительно, как это до сих пор его именем не назвали ни одно чистящее средство.
– Возьмешь трубку?
911. Экстренный вызов. Но это не значит, что кто-то на самом деле в опасности. Чаще всего это означает, что человек потерял своего лабрадора.
– Сбросили, – сказал Джейми.
Лютер засунул свой «глок» в кобуру.
– Окей. Остаешься за старшего.
– Ничего не выйдет. Мне надо в Лойолтон. Заявление о приставании.
– Но хотя бы дождись возвращения Кимми.
– Да она тут же снова убежит.
– Только в два.
– Да сейчас уже полвторого.
Лютер чувствует, как в нем уже поднимается раздражение.
– Кто из нас, собственно, подливает молоко в кофе?
– Только ты, я думаю.
– Не может быть.
– Поэтому она и убежала.
Ему тут же стало стыдно. Потому что, разумеется, только благодаря бухгалтерской заботе Кимми здесь исполняются все его предпочтения. Она опекает помшерифа, как волчица своих волчат, неутомимо подносит пироги и прочее съестное и снабжает отделение так, будто ему грозит многонедельная осада зомби. С ней можно выигрывать войны. Но если отсутствует то, что, по ее мнению, тут непременно должно быть, ведомство порядка в ее голове сразу бьет тревогу. Лютеру надо бы поговорить с этой снабженкой. Убегать в ларек за молоком, когда они тут разрываются надвое, – это просто вопиет о срочной переустановке приоритетов.
Джейми занял позицию перед своим компьютером.
– И отчего же она умерла?
– Перелом шейного позвонка.
– И что это значит? – Пальцы помшерифа зависли над клавиатурой. – Убийство?
– Скорее, нет.
– Тогда что же мы имеем там, снаружи? Место преступления или место происшествия?
– Возможно, оба сразу.
– И что мне писать?
– Погибла от действия темных сил, – пробормотал Лютер, мысленно возвращаясь к месту падения.
– Очень поэтично. Что, так и написать?
– Чепуха, придурок. Оставь пустое место.
«Какая досада, все это никак не назовешь простым убийством. Телесное повреждение, принуждение, неоказание помощи – тяжелые составляющие в уравнении, на правой стороне которого будто в издевку стоит несчастный случай, это даже смешно. Как будто они тут имеют дело с результатом какой-то оплошности. Вместе с тем сомнения подтачивают его самоуверенность, и это злит его еще больше. А что, если это и в самом деле была лишь оплошность? Если ты все истолковал неправильно и следы – будь то следы мертвой, следы мужчины, следы второй машины – свидетельствуют лишь о трагедии, а не о преступлении? Убийство из всего этого не вытекает, как бы ты ни хотел. А разве ты хотел?
Ты знаешь, к чему все это ведет. Мертвая, застрявшая в дереве. Это не просто падение, слушай. Это теперь твоя мертвая. Ты поворачиваешь колесо времени.
Глупость. Это не имеет ничего общего с тогдашним.
Это связано только с ним! Ты ничего не вернешь назад, скольких бы людей ты ни вписал. Ничего не приведешь в порядок, никакой порядок тебе не подчинится».
Экстренный звонок вернул его к действительности. Но трубку уже снял Джейми.
– Округ Сьерра, департамент шерифа.
Кто-то тихо дышал в трубку. К этому примешивались природные шумы, чириканье птиц, залповые порывы ветра.
– Алло! Я могу вам чем-то помочь?
Прошло несколько секунд. Потом сильный и короткий стук, как будто телефон выскользнул у звонившего из рук и жестко ударился. В следующий момент линия замерла, только номер еще секунду светился на дисплее. Лютер нажал на повтор, слушал пустые гудки и проверял номер по банку данных. Система выдала ему адрес в нескольких милях к северу от Даунивиля.
– Мерл Грубер, – сказал он.
– Старуха Мерл?
Старуха прежде всего. И все более хилая с тех пор, как ее муж в прошлом году умер от апоплексического удара, когда подстригал кусты роз. Собственно, слишком хилая, чтобы жить одной в местечке, где до ближайшего соседа полчаса ходьбы, но Мерл столь же благодарно, сколь и уперто отказывалась переехать к своим детям и внукам – единственным, кто ее навещал. Кажется, навещать больше не придется.
– Я могу к ней поехать, – предложил Джейми. – Может, я еще успею раньше, чем…
– Нет. – Лютер взял свою куртку и направился к двери. – Мне все равно надо в ту сторону. Меня ждет Фиббс.
«И все-таки это было убийство, – думал он, выходя наружу. – Судя по всему, по крайней мере».
* * *
Округ Сьерра – это пологий склон, спускающийся к морю бок северной Сьерра-Невады. Основную часть растительности составляют смешанные леса, к которым по мере подъема в гору все больше примешиваются импозантные скалистые массивы, продырявленные, словно строения термитов. Туннели – милю за милей – оставляли после себя золотоискатели минувших эпох. На гребне золотой лихорадки конца девятнадцатого века в Даунивиле было больше пяти тысяч жителей, сегодня их осталось триста, и здесь все еще прилежно роют, как только поднимается цена на золото. Здешняя порода богата драгоценными металлами, так это называется, и словно для того, чтобы подпитать мечту, в витрине правления общины красуются изображения самородков величиной с кулак, однако эта тяжелая, мучительная работа никого не обогащает. Большинство местных давно сдались. Остатки того, что еще можно назвать поселениями, группируются вдоль извилистой нитки автострады «Золотая цепь», с Даунивилем в качестве центра управления. Города Сьерры – настолько же городские, как толкиновское Средиземье, – Сэттли, Сьерравиль и, наконец, Лойолтон на востоке, местечко, полное фермеров, дровосеков и эскапистов. У матери Лютера там кафе, и Лютер поневоле думал о ней, когда со скрипом шин сворачивал с автострады на Сэдлбек-роуд, одну из множества горных дорог, которые излучают запустение даже во время велогонок
