Барышня-бунтарка - Яна Епринцева

лицо своего пленителя. И в тот же миг моё сердце ухнуло вниз. Минуту назад я думала, что испугаться сильнее я уже не смогу. О, как же я ошибалась! Увидев, кто схватил меня, я едва не лишилась сознания, настолько неожиданным было это открытие.

– Вы? Что вы здесь делаете? – опешив, пробормотала я.

– Смею задать вам тот же вопрос, дорогая Искра! Какого чёрта вы здесь делаете? И что, в конце концов, происходит? – рявкнул Ярогорский, – ведь это именно он схватил меня. – Объяснитесь же! Я жду.

Глава 12

Совершенно сбитая с толку, я изумлённо смотрела на мужчину, не в силах понять: как он оказался в этом захудалом месте, да ещё в такой момент.

– С кем имею честь? – раздал у меня за спиной голос полицейского.

Судя по всему, блюститель порядка обращался к Радимиру. Ещё совсем недавно мой обвинитель чувствовал себя хозяином положения, а теперь ощутимо напрягся и заволновался, судя по изменившемуся тону.

Ярогорский представился, коротко поклонившись, при этом продолжая удерживать меня.

– Немедленно объясните, что здесь происходит и как во всём этом замешана данная барышня? – приказным тоном проговорил он.

Голос полицейского, который принялся бормотать что-то про ритуальные убийства и донос, звучал уже не так самоуверенно. Наоборот, в неё послышались уважительные или, я бы даже сказала, растерянно-просительные нотки. Как если бы тот обращался к своему вышестоящему начальству.

Ярогорский бросил на меня быстрый взгляд и, отпустив мои плечи, схватил одной ладонью за запястье, не позволяя освободиться. Его пальцы прикоснулись к голой коже моей руки, и это вызвало у меня странное ощущение. Оно было безумно непривычным, но удивительно приятным, что заставило мурашки разбежаться по всему телу. Я на секунду забылась, но недовольный голос мужчины быстро привёл меня в чувство.

– С вами я поговорю позже. А пока мне нужно взглянуть на место преступления. Пойдёте со мной, или же дадите слово не убегать? – спросил он.

– Я здесь подожду. Весь этот ужас я уже видела, – проговорила я, бросив быстрый взгляд на дверь.

– Искра, я не шучу. У меня совершенно нет желания гоняться за вами по деревне, но я в любом случае это сделаю. Вам не уйти далеко, – проговорил он, сверкая изумрудными глазами.

Я снова кивнула и опустила взгляд к земле, выражая полное смирение. Но стоило Ярогорскому отпустить меня и направиться к постели старухи, как я резво метнулась в открытую дверь, выскочила наружу и что было сил, припустила по коридору.

«Буду я дожидаться, пока на каторгу отправят! Как же!» – думала я, несясь со всех ног.

За несколько секунд я достигла лестницы, с несвойственной мне лёгкостью, спустилась по ступеням и помчалась дальше. Откуда у меня взялись силы на столь интенсивную пробежку, я не знала, ведь приличные барышни не бегают, а передвигаются размеренными мелкими шажочками. Но видимо, страх и инстинкт самосохранения гнали меня вперёд, заставляя двигаться с немыслимой скоростью.

Оказавшись на первом этаже, я не дала себе и мгновения, чтобы подумать, а сразу же метнулась в сторону входной двери. К моему счастью, она была распахнута – молоденькая горничная мыла полы и открыла её нараспашку, чтобы быстрее высохло. Я, не мешкая, кинулась к выходу и, едва не растянувшись по дороге на мокром полу, выскочила за дверь.

Оказавшись на улице, я чуть не сбила с ног какого-то человека, судя по всему, работника постоялого двора. Но это не помешало мне продолжить свой бег.

Сердце колотилось как бешеное, в ушах от быстрого бега свистел воздух, мысли в голове лихорадочно скакали. Всё это мешало мне услышать, если за мной погоня или если есть, то как близко находятся преследователи.

Куда бежать, я тоже не представляла. В местах этих я никогда не бывала и не знала здесь ровным счётом никого и ничего. Скрываться в деревне, которая растянулась вдоль проезжего тракта, и уж тем более просить помощи у селян, смысла не было, ведь местные жители не станут прятать незнакомку от полиции и выдадут меня при первом же удобном случае.

Поэтому я не стала плутать по деревне, тем более что там была всего одна улица, а просто устремилась вдоль дороги, а потом свернула к какому-то лесочку, желая спрятаться там от полиции и Ярогорского.

Непривычная к быстрому бегу, я вскоре выбилась из сил. Дышать становилось всё труднее, сердце уже колотилось где-то в горле, а ноги ныли от сильнейшего напряжения. Вот только я и не думала сдаваться, а продолжала двигаться с максимальной скоростью, на которую была способна.

Перевела дух я лишь добравшись до леса и нырнув за какой-то раскидистый куст. Бежать дальше сил не осталось, но останавливаться мне было страшно. Поэтому я перешла на шаг.

«Погнались они за мной или нет? Видели, куда побежала?» – думала я, беспокойно оглядываясь и прислушиваясь.

На первый взгляд, в лесочке я находилась одна. Но ведь вполне возможно, что это не так. Во время побега мне некогда было смотреть по сторонам и уж тем более оглядываться назад, поэтому я не могла сказать наверняка, была за мной погоня или нет.

Уездные жандармы, что предъявили мне обвинение, не производили впечатления расторопных блюстителей порядка. Скорее это были вальяжные, привыкшие к беспрекословному подчинению местных пьяниц, служаки. Ведь это длинный, даже не соизволил удостовериться, что я не сбегу.

А вот Ярогорский, другое дело. Я вспомнила его слова о том, что он был незримо рядом со мной во время прогулок в парке и поездок за город. И эта мысль заставила меня похолодеть. Вдруг он и сейчас где-то поблизости?

Глава 13

Оглядываясь и беспокойно прислушиваясь, я продолжала углубляться в лес. Дыхание моё всё никак не желало успокаиваться, и я ненасытно хватала ртом воздух, обжигая лёгкие. В висках стучала кровь, и всё это мешало мне сосредоточиться на обозревании окрестностей в поисках преследователей.

Но всё же открыто за мной никто не бежал, во всяком случае, ни полицейских, ни Ярогорского не было видно, что меня несколько утешило.

Правда, успокоилась я ненадолго. Новые тревожные мысли атаковали мой мозг, заставив затрепетать: как Радимир оказался на постоялом дворе? Как он узнал, что я там? Что сделает со мной, если всё же поймает? И кто, в конце концов, убил несчастную жрицу Макошь?

В эту минуту сбоку хрустнула ветка. Мои напряжённые нервы не выдержали этого, и я с визгом подскочила на месте. Сердце опять попыталось пробить грудную клетку, а липкий ужас, в который раз за утро, окутал моё сознание тёмной пеленой.

Тяжело