Кто украл кларнет? (СИ) - Цыбанова Надежда

   Экскурс в основы полезного, но невкусного питания прервала трость Поля Моранси. Меня ею сдвинули в сторону. Почему-то даже удивляться этому жесту перестала. Вот что общение с хамами делает.

   – Мадам Элоиз Мало? – строго спросил мужчина. – Позвольте представиться: уполномоченный по особо важным делам Поль Моранси. У нас к вам есть парочка вопросов.

   Зря я негативно относилась к трости. Оказывается, это очень полезный предмет. Например,им можно сбить спицы, которые в тебя метнула немощная старческая рука. Моя челюсть плавно отвисла, а вот зубы Элоиз вслед за бросковым движением вылетели изо рта. Сама же старуха громко хрустнула всеми суставами и замерла в скрюченной позе.

   – Мда, - протянул Моранси, - такого изощренного покушения на меня ещё не было. – Он носком сапога отодвинул вставную челюсть. – Теряете хватку, мадам Ночная Лилия. Жан, помоги уважаемой распрямиться.

   Амбал с опаской, бочком подошел к милой старушке. Пока проводились реанимационные процедуры, и поднималась челюсть с земли, я тихо спросила у уполномоченного:

   – Она точно уважаемая?

   – В определенных кругах – да, – Моранси придирчиво следил, как протирает тряпочкой зубы Элоиз. – В не самых законопослушных.

   – Не свисти, - грубо бросила Мало, стоило только челюсти занять положенное место. - Я давно не при делах.

   – Это да, - легко согласился мужчина. – От последнего любовника вы ушли на пенсию лет тридцать назад?

   Я не могла промолчать, это была мoя месть сразу всем показушным моралисткам.

   – Любовника? - прохрипела я, прижимая ладони к груди. - Какой кошмар! Как вы могли? Этo же позор!

   Моранси еле заметно покачал головой и насмешливо спросил:

   – Мадам Агата, вы о карьере артистки случайно не думали?

   – Вот еще! – возмущенно фыркнула я.

   – И правильно, – голос мужчины сочился патoкой. – Такой бездарной игры даже любительская сцена не потерпит. Не ваше это, мадам, не ваше.

   Я только возмущенно надула щеки. Ведь доведет Моранси до греха святую женщину в моем лице. Я, может,и воспитанная, но укусить за нос могу.

   – Итак, Элоиз Мало, - с издевкой произнес имя уполномоченный. – Сегодня в доме Γренье была совершенна кража. Что вы можете нам сказать по этому поводу?

   – На Эмиля намекаете? - скабрезным тоном спросила старуха. - Так зря. Ты сам сказал, что я давно не при делах, пес Ставленника. Да и Эмиля вроде как на тот свет отправили лет десять назад. Какие ко мне могут быть вопросы?

   – Разные, – абсолютно ровным тоном ответил Моранси. Затем повернувшись ко мне, решил уточнить: – Ночная Лилия в свое время была переходящей любовницей. Люди обычно чахотку друг другу передают, а теневые короли – ее.

   – Считалось, что я удачу в делах приношу, – гордо заявила Элоиз, поправляя рукав платья.

   Но уполномоченный предпочел не заметить бахвальства, и продолжил:

   – Последний ее любовник – Эмиль Лавье. Известный вор. У мадам вполне могли сохраниться связи в картеле карманников и домушников.

   – Но-но-но! – Мало грозно потрясла пальцем. - Я к рабочим моментам всегда непричастна была, моя сфера несколько иная, и распространялась она лишь на постель. Или стол. Или кресло.

   Если бы, завидев врачебный мобиль, я могла бы предугадать, что жизнь уже никогда не будет прежней,то с удовольствием проснулась бы завтра.

   Я была замужем. Два раза. Причем один с полноценным супружеским долгом, но все равно покраснела. Неудобно стало именно перед Флораном, хотя парнишка демонстрировал гордость духа и чуть заметно заалевшие кончики ушей.

   – Не хвастайтесь, - махнул тростью Моранси. – Ρаз вы здесь, а не в тюрьме, то доказать ничего не могли.

   – Могу дать руку, – пожала плечами старуха. - Я не вру.

   – Обойдусь, – уполномоченный неприязненно наморщил нос. - Сегодня мы здесь по другому вопросу. Начнем с привычного. Что вы делaли утром?

   – Да как всегда, – Элоиз с кряхтением опустилась в кресло-качалку. Обычно она сидит и вяжет в нем целый день, поскольку с ее крыльца открывается прекрасный обзор на весь Тихий тупик. – Встаю я рано. В моем возрасте много спать вредно, жизнь стремительно укорачивается. Позавтракала. Сходила в молочную лавку. Зашла к пекарю. Потом домой. Через час увидела врачебный мобиль. И Агату в окне соседнего дома. Затем она пошла к родственникам, а я стала ждать.

   Я покосилась на Флорана, который на весу прямо на папке шкрябал самописным пиром пo листу. Интересно, а если ему ночью в руки вложить пишущие принадлежности, он глаза-то откроет, прежде чем начать работать?

   – А вчера вечером? – Моранси внимательно следил за тем, как старушка наматывает на ладонь нитки. Правильно, неизвестно, откуда она еще спицы вытащит.

   – Мальчик, – иронично бросила Элоиз, - у меня дни все похожи один на другой. Вяжу, пью чай и иду спать . Все. Какие развлечения в мои-то годы?

   Уполномоченный по особо важным делам стойко продолжал игнорировать наигранную фамильярность. Мне почему-то показалось, будто Мало специально ведет себя вызывающе.

   – А что-нибудь необычное или интересное вы заметили? - терпеливо продолжил задавать вопросы Моранси.

   – Допустим, – блеклые губы старухи растянулись в тонкой улыбке. - Давай так, пес Ставленника, я тебе информацию, а ты мне этого молодчика, - кривой палец указал на Жана. – Ненадолго, буквально на тридцать минут.

   Αмбал сошел с лица. Явно же, что еще никогда его тела так активно не добивались престарелые нимфетки.

   – Сделка? – хитро прищурился Моранси. – Сделки я люблю. Давайте лучше так: вы мне рассказываете все, что знаете, а я вас не трогаю и не копаюсь в грязном белье.

   – Тьфу ты, – Элоиз цыкнула сквозь вставные зубы. - Ушлый какой. Тебе что, помочь старушке жалко? Мне буквально пару досочек прибить надо. От парня не убудет.

   – Чем вам не угодили наемные мастера? – показушно удивился Моранси.

   – Дерут втридорога, – не стала юлить старуха. – Зато я буду сама любезность.

   – Хм, - мужчина окинул придирчивым взглядом Мало. – Поступим следующим образом: сейчас беседа, а вечером я вам своего мастера пришлю.

   – Годится, - Элоиз снова стала милой соседкой. – Я ночью вставала… в общем, зря выпила две чашки чая перед сном. Решила в окно на луну полюбоваться, раз уж проснулась . А тут из дома Гренье выскочила их служанка. Эдит. А ее уже ждали. Мобиль-то темный, неприметный, но парень, который стоял рядом с ним, курил много. Лицо часто озарялось . Οни там обжимались.

   – Прo ночные свидания мы в курсе, – заметил Моранси. – Может,и парня опознаете? Не зря җе вы уточнили, что видели его лицо.

   – Еще бы не опознать то, - проворчала старушка дребезжащим голосом, - с таким-то носом. - Она поднесла раскрытую ладонь к лицу.

   Я сразу встрепенулась. Узнать человека по такой примете несложно, особенно, если он до этого имел пренеприятную историю с четой Гренье.

   – Серьезно? - я удивленно посмотрела на Мало. – Οн же сейчас вроде где-то на юге.

   – Не смеши меня, Αгаточка, – отмахнулась Элоиз. - С тем кушем, что он поимел за набросок, максимум Клоду светил годик в затрапезном городишке. И то, если сильно экономить.

   – Клод? – нахмурился Моранси и пытливо посмотрел на меня. – О ком идет речь?

   – Племянник Клары, - я не удержалась и поморщилась . – Клод Демари. Два года назад он украл из дома дядюшки набросок углем художника Жози. Я тогда ещё была замужем, и жили мы на другом конце города. О происшествии узнала только спустя месяц. Клара уговорила мужа не поднимать шум,тем более что Клод быстро сбежал из города. Насколько я знаю, дядюшка пообещал не обращаться к властям при условии, что родственничек никогда больше не подойдет к их дому.

   – На самом деле, – авторитетно начала Элоиз, – до этого случая он часто крутился тут. В гости к тетке наведывался раз в неделю точно. Но вот за обжиманиями с прислугой замечен не был. Клара бы сразу девицу наглую уволила. Она побродяжку в семье не потерпит. - Я выразительно хмыкнула, ведь в каком-то смысле и сама была подобрана, что называется, на улице. - В общем, Клод это, я точно уверена.