Людмила Минич - Дети Хедина (антология)

Гасси молча кивнула. Они постояли еще, глядя в осень. Стив осторожно взял ее запястье, потянул за собой.

– Пошли-ка домой. Там Мария готовит глинтвейн. Самое то для такой погодки, а? И, знаете что, мисс Хилл? В следующий раз берите с собой на Гавайи меня. Я помогу вам намазаться солнцезащитным кремом.

– Я побеседовал кое с кем из жильцов.

– Да ну? Большой прогресс! Неужели вы снизошли до общения с нами, грешными?

Он уже не обращал внимания на ее язвительный тон.

– Тут Ники рассказывал…

Рука, сыпавшая специи в сковороду, замерла.

– Ты добрался и до Ники?

– А что? Да, мы с Ники становимся приятелями. Тебя это задевает?

– Скорее – удивляет.

– Он рассказывал, как они удирали от его психа-отца. Конечно, у мальчишки мало поймешь… но, знаешь, что?

Женщина сосредоточенно кромсала зелень.

– Он сказал – мы с мамой приехали в аэропорт, чтобы улететь к бабушке. Но денег на билеты не хватило и мы пошли на улицу. Шел дождь, мы шли, шли, я совсем замерз и даже не мог плакать… Заплакала мама. А потом в темноте открылась дверь, и мы зашли в дом.

– Спасибо за информацию, – отозвалась Гасси, – но я помню, как они здесь появились.

– Но он говорил про аэропорт!

– Да, ты уже сказал это.

– Здесь ведь на тысячи миль нет никакого аэропорта!

Гасси глянула из-за плеча, издевательски подняв темные брови.

– Правда? Ты открываешь мне глаза!

– Хватит! – сорвавшись с места, он схватил ее за плечо. Встряхнуть не успел – острый кончик ножа уперся ему в грудь. Гасси сказала свистящим шепотом:

– Мистер Уокен! Будьте так любезны…

Он отступил, подняв руки:

– Ладно-ладно, извини, я погорячился.

– В следующий раз горячность тебе дорого обойдется, – буркнула она и смахнула ножом зелень в сковородку.

– Гасси…Извини, Кассандра! Что это все значит?

Она захлопнула крышку. Смахнула с разгоряченного лица прилипшие волосы.

– А что это значит – по-твоему?

Он сморщился. Сказал трудно:

– Если я не рехнулся… и если не рехнулись все эти твои жильцы… и если это не какой-то идиотский розыгрыш…

– Многовато «если», – заметила Гасси.

– …то дом занимается… хм, телепортацией? Черт, зачем я увлекался научной фантастикой?

Гасси подумала.

– Ну что ж, можно и так назвать. Понимаешь, Стив, это Дом.

– Да, я уже…

– Нет, ты не понял! Это ДОМ! Дом всех домов. Представь себе дерево. – Она выразительно жестикулировала. – Огромное дерево. Оно пустило корни, многочисленные корни по всему миру. Понимаешь? Он пронизывает все пространство и открывает двери тому, кто в нем нуждается. Везде.

– Пространство. Все пространство? – Он сощурился. Хороший образ. Но было что-то еще… Библиотекарь. Бал. Звезды. – Гасси, только пространство?

Гасси смотрела на него широко открытыми глазами.

– И да, и время.

– А ты что… привратница всех этих дверей?

Гасси улыбнулась.

– Ну что ты. Я просто хозяйка.

У него закружилась голова. Стивен попятился и сел на подвернувшийся вовремя стул.

– Слушай, но если все так, как ты говоришь, твой дом просто должен быть переполнен! Что, мало в мире несчастий? Войны, революции, катастрофы…

Гасси пожала плечами.

– Не знаю, по какому принципу он отбирает постояльцев. Кроме того, наверно, существуют и другие Дома. Да и сколько комнат в моем, я тоже не знаю. Не все же спускаются посидеть у камина. Некоторым нужно уединение. Да и потом они уходят…

– Куда?

– Не знаю. Обратно, наверное. Когда перестают нуждаться в Доме. Они получают передышку – чтобы продолжать жить дальше. Редко кто возвращается или остается надолго. Разве что наш библиотекарь, – она покачала головой, вспоминая. – Сколько их тут перебывало… В детстве я не понимала. У нас всегда толклось много народа, я воспринимала их как родственников или друзей родителей.

– То есть… твои родители тоже были Хозяевами?

– Мама. – Гасси засмеялась. – Отцу просто некуда было деваться. Он ведь не местный. Ученый-филолог. Приехал изучать какую-то легенду, увидел маму – и остался здесь навсегда. Все мужчины в нашем роду приезжие – вряд ли кто из местных польстится взять в жены одну из ведьм Хилл…

Так вот почему Гасси до сих пор одна.

– То есть все женщины в вашей семье обречены жить в этом городке?

– Обречены? – Она снова засмеялась. – Ты так это сказал… Почему? Я уезжала, жила в разных местах. Но меня всегда сюда тянуло. И вот я возвратилась. – Она оглянулась с удовольствием. – И, знаешь, не жалею. Когда умерла мама, отец очень грустил – вместе с домом. Но прожил еще десять лет. Писал мне смешные письма, сочинял сказки, записывал истории, которые рассказывали ему жильцы. Он решил вести своего рода летопись дома. У меня вот все до этого руки не доходят…

– А если ты не выйдешь замуж и у тебя не будет детей, ну понимаешь, наследников?

Гасси хмыкнула.

– Замужество для деторождения вовсе не обязательно, если ты до сих пор не в курсе! Конечно, у меня будут дети. Девочка, как минимум.

Почему-то ему очень не понравилось это замечание – вернее, он вдруг вспомнил, что зато с деторождением связаны другие действия, которыми Гасси будет заниматься с каким-нибудь кретином…

– И все же? – не отставал он.

Гасси пожала плечами.

– Я знаю, на свете еще имеются Хиллы, наследство перейдет им. Что ты так обеспокоился?

– Я не обеспокоился, – буркнул он. – Просто интересно.

– Ну, и что тут у нас?

Он оглянулся на подошедшую Гасси. Женщина прислонилась плечом к косяку, обозревая пейзаж. Черные треугольные скалы, обведенные белым абрисом лунного света. Ровная поверхность воды, в которой отражается неподвижное ночное небо с крупными звездами, гигантская луна, и вторая, поменьше – оранжевая, склонившаяся низко над озером (морем?). Две дрожащие лунные дорожки подбегали к самому порогу. Стивен сидел, свесив ноги наружу, и не испытывал ни малейшего желания выйти.

– Красиво, – оценила Гасси. – Ты сам открыл эту дверь?

Он поморщился.

– Я пытаюсь понять, как дом работает. Представлял твой двор, потом стройку, потом свою квартиру. Бесполезно. Потом – ради шутки – подумал, что давно не был на море. И… вот. У твоего дома, похоже, есть чувство юмора.

– Аналитик! – серьезно сказала Гасси. – Сразу видно инженерную жилку. Но раз ты не выходишь, выбор неудачный?

– Н-не знаю… – с заминкой сказал Стив. – Сижу, как дурак, битый час. Смотрю. Знаешь, что мне в голову пришло? А вдруг я выйду, а твой дом захлопнет за мной дверь, а?

– Ну что ты, – Гасси присела рядом, он потеснился, хотя особо было некуда. – Он никогда так не сделает.

– Никогда не говори «никогда»! – процитировал Стив. – А раньше он захватывал людей в заложники, а? То-то!

Гасси молчала. Свет обеих лун странно расцвечивал ее лицо. Точно делил его на две половинки. Правая, обращенная к нему, – теплая, живая. Левая (она чуть повернулась) посеребренная, в провале глазницы белым огнем светится глаз…

– Смотри, – сказала она возбужденно. – Звездопад!

Звезды чиркали небо – то там, то сям, – точно художник небрежно взмахивал кистью.

– Желание! – толкнула его локтем Гасси. – Ты загадал желание?

– Да тут хоть целый список загадывай! – проворчал он. – Интересно, они все опадут или что-то останется?

Женщина возбужденно схватила его за руку:

– Смотри!

Между двух лунных дорожек появилась третья: флуоресцирующая синим неровная линия стремительно приближалась к ним. Остановилась. И – оба синхронно отшатнулись – из воды вырвался целый фонтан жидкого синего пламени, гладкое, весело застрекотавшее тело, тут же рухнувшее в воду. Светящиеся искры-брызги окатили их.

– О, черт!

– Дельфин! – Гасси засмеялась, дергая его за руку. – Дельфин, ты видел?

Стив отряхивал мокрую майку:

– Трудно не заметить.

К дельфину присоединился товарищ, и они продолжили свое «показательное выступление». Зрители были счастливы. Зрители аплодировали, свистели, кричали… или замирали в неподвижности в ожидании следующего прыжка. Стивен уже и не знал, куда ему смотреть, на дельфинов или на свою соседку. Он ни секунды не сомневался, что все это – и звездопад и шоу – устроено исключительно для нее. Она – любимейшее детище дома. Без нее все бы так и осталось неизменным: ночь, вода, луны…

Или дом лишь открывает для нас двери, открывает миры, а изменяем их мы? Тогда кто это сейчас сделал – Гасси? Он? Оба?

Мы меняем мир… Ну до чего глубокая мысль!

Он очнулся, когда Гасси шагнула за порог. Гладко вытесанные в черном камне ступени вели к темной, еле дышащей воде.

– Ты куда?

– Купаться.

– Погоди…

– Солнца сейчас нет, так что я не сгорю, спасибо, – скороговоркой сообщила Гасси. Она уже трогала ногой воду. – Как парное молоко!

– Гасси! – Дурацкая затея. Темная вода, незнакомое место, камни, течения, странные звери… Он видел, как на горизонте продолжают резвиться дельфины.