"Война двух королев - Третий Рим". Компиляция. Книги 1-18 - Дмитрий Чайка

происходит. Все выглядело так, как если бы помойная крыса, которую застали за воровством объедков, разорвала охотничьего алаунта.

— Заканчивай, Золотарев, — услышал я недовольный голос пана взводного, который растолкал орущих от восторга парней. — Калечить нельзя. Чего это ты разошелся? Тебе что, и правда башку повредили? Вроде смирный был раньше…

— Что было, то прошло, — я встал, тяжело дыша, с поверженного повелителя спальни и пнул его по ребрам на прощание.

— Пан взводный! — со значением посмотрел на меня отец родной, сощурив глаз. Был он невысок, коренаст, и принял нас год назад. Морду его пересекает сабельный шрам, что вообще не добавляло приятности. Пан Стунич из десятников с границы, и ему жутко не повезло. Условием его повышения стало требование возглавить взвод сопляков, и он нас за это люто ненавидел.

— Что было, то прошло, пан взводный, — бодро отрапортовал я, судорожно размышляя, как бы пережить эту ночь. Дуб когда-нибудь очнется и захочет отомстить. А мне и делать было нечего. Вылезти из той задницы, в которой я оказался, иначе просто нельзя.

— То-то же, — милостиво обдал меня могучим перегаром командир и повернулся к поверженному Дубу. — Иди умойся, олух! Стыд какой! Здоровенный бугай, а тебя даже Золотарев сделал. Тьфу! Ах да… Ты! — уставил он на меня грязноватый палец. — Трое суток ареста! Охолонешься на половинном пайке, берсерк недоделанный.

— Так точно! Есть трое суток ареста! — гаркнул я, безумно радуясь, что сегодня ночью меня не убьют. Хитер пан взводный, ничего не скажешь…

* * *

Никаких двух недель нам не дали, и отбытие в часть случилось аккурат в тот день, когда я вышел из карцера. Наверное, взводный что-то знал и не хотел портить себе статистику. За смерть выпускника могли и гриву начистить. Почти готовый солдат должен во славу императора в бою подохнуть, и желательно за день до положенной пенсии, чтобы не разорять казну. А если он дохнет в учебном заведении, то получается, что его зря столько лет кормили. Кстати, о еде… Жрать в карцере давали раз в день, а потому у меня брюхо к спине прилипло. Знать бы еще, как моя морда выглядит, но зеркал сиротам не полагалось. Зато я уже кое-как рассмотрел свое новое тело и пришел к выводу, что жить можно. Стах был тощ, но жилист и крепок, как ивовая лоза. Хрен сломаешь. Худое тело перевито веревками каменных мышц. Тут все такими к восьмому году учебы становятся. Заготовка сена, кросс ежедневный, работа со щитом и стрельба из лука весьма этому способствуют. Случайно попавшие сюда слабаки и нюни помирали за первые два-три года, что местному начальству отнюдь в укор не ставили. Напротив, умеренное снижение поголовья первокурсников даже считалось полезным. Здесь тоже было известно понятие естественного отбора, пришедшее из университета.

— Пошел! Пошел! Пошел! — орал взводный, пересчитывая взвод арбалетчиков, в котором я теперь имел честь служить. Луки в армии почти не использовались, но нас зачем-то мордовали на стрельбищах несколько лет. Наверное, затем же, зачем и учили таблице умножения. Дань традициям… Хороший композитный лук — штучный товар, и он не любит сырости. А то, что было у меня в руках — штамповка с императорской мануфактуры, простая и надежная, как лом. И плечи лука здесь стальные, что говорит о совершенно ином качестве металла, чем в мое время. Если так, то все верно. Взвод арбалетчиков даст нужную плотность огня при большей пробивной силе. Доспех ведь сейчас совершенной иной. Те, кто у нас называется клибанарием, больше всего напоминает французского жандарма из ордонансной роты. А это 15 век, на минуточку. Неслабо тетрадка моя сработала. Жаль только, что копируют технологии все кому не лень…

— Януш, — толкнул я друга локтем. — А зачем мы на стрельбище с луками корячились, если с этой хреновиной за месяц из любого холопа можно стрелка сделать?

— А жрать ты в части что будешь? — недоуменно посмотрел на меня товарищ, который знал все. — Лук и стрела-срезень на косулю — милое дело. Казна нам только зерна два фунта в день на рыло дает. Да на такой кормежке уже через месяц щит не поднимешь. Ты считаешь там, наверху, этого не знают?

— Вот черт, — задумался я, прижавшись спиной к пузатому борту ладьи. Значит, на границе солдат еще и жратву себе добывает. И я спросил. — Слушай, а может, там и поля есть?

— Конечно, есть, — успокоил меня Януш. — И поля, и даже свиньи имеются, если командир толковый. Не волнуйся, дружище, на Лимесе все как в Сотне. Хочешь жрать — вырасти себе сам. Нам даже отвыкать от здешних порядков не придется. Здорово, правда?

— Ага, — хмуро кивнул я, мысленно радуясь, что только что начался первый день службы.

Всего-то двадцать четыре года осталось, или восемь тыщ семьсот шестьдесят таких дней. Милостью государей наших практика входила в общий срок. Мелочь, а приятно. На три месяца меньше корячиться. Зачем нужна практика? Да затем, что после нее командир части понимал, с кем имеет дело, и запросто мог отправить щитоносца в стрелки, потому что тот не держит строй в бою. И наоборот, из стрелков перевести в санитары или саперы на совсем уж грошовое жалование. А мог и сержанта новику дать, поставив командовать отделением. Такое тоже случалось, нечасто, правда, и лишь тогда, когда потери зашкаливали. В основном практика заканчивалась там же, где и начиналась, но могли перебросить в другую часть, рассовав по разным ротам и взводам. Десять сопляков в отделении — это десять сопляков, а пять ветеранов и пять сопляков — это десять ветеранов. Вот такая вот простая военная мудрость.

Я высунулся за борт, разглядывая густо усеянный хуторами однодворцев правый берег Дуная. Интересно, куда они кочагиров дели? Это же их кочевья пасли здесь коней. Этот лист у меня тоже вырван был. Я глубоко задумался, разглядывая крепкие хозяйства, стада коров, зеленеющие поля и справных девок, пришедших по воду, но тут меня осенило. Юрук! Он же побратим Кия! Значит, весь народ в расход пошел. Уф-ф! Ну и мясорубку устроили мои детки, в точном соответствии с духом эпохи. Сыновья германских королей резались точно так же. Зато потом, насколько я понял, ничего подобного не происходило, как и планировалось. За столетия здесь всех перемешали, и никто себя не называл ни чехами, ни дулебами, ни какими-нибудь дедошанами. Хорутане