"Война двух королев - Третий Рим". Компиляция. Книги 1-18 - Дмитрий Чайка

— А казна? — в ужасе вскинулся ключник. — Я золото не оставлю! Я же за него головой отвечаю.

— Да забудь ты про него, — равнодушно ответил десятник. — Я должен семью государя защитить. А на золото твое мне плевать. Только и проку от него, что пока солдаты грабить будут, можем попробовать уйти подальше.

— Мама, мне страшно! — семилетняя Стефания уткнулась в живот Юлдуз, обхватила ее руками и заревела в голос.

— Стыдись, ты дочь римского императора! — Юлдуз оторвала ее от себя. — Посмотри на сестру! Людмила держится достойно! Третьяк!

— Да госпожа! — склонил голову десятник.

— Если сюда прорвутся, позаботься о моих дочерях. София, ты проверила тетиву?

— Да, матушка, — спокойно ответила княжна. — У меня полный колчан стрел. Черта с два они меня возьмут. Я им не городская неженка. Когда народ шауйя напал на Гараму, я рубилась не хуже своих братьев.

— Они пробили стену! — словно не веря сам себе, сказал десятник. — Слышите? Кирпич обвалился! Вот проклятье!

Бой закипел в полусотне шагов от этого места. Юлдуз шептала молитвы вперемешку с руганью и слушала, как прямо над ее головой кто-то кричал, звенел железом и выл от боли. Ромеи все же прорвали баррикаду на входе, и теперь бой идет в коридорах дворца.

— Уходить нужно, — в их комнатушку ввалился раненый гвардеец, баюкающий повисшую плетью руку. — У лестницы двое наших сталось. Долго не удержат.

— Ружана, уведи маленьких август и спрячь их в тюках с самой дешевой тканью, — спокойно сказала Юлдуз. — Ее возьмут в последнюю очередь. Пойдем, София, пришел наш черед повоевать.

— Да, матушка, — спокойно ответила княжна и подошла к ней.

— Но, госпожа! — стеной встал перед ними Третьяк. — Вам тоже нужно спрятаться! Вы не можете рисковать.

— Иди к черту, десятник! — великий логофет Стефан, который уже наложил стрелу на арбалет, прервал свое молчание. — Мы не станем сидеть тут и трястись от страха, пока наши воины умирают. Никаких возражений, это приказ великого логофета! Пойдемте, девочки!

Огромный подвал императорского дворца имел два входа. Один — с улицы, через который загружали припасы, а второй шел из кухни, для которой эти припасы и везли. Сводчатый коридор шел вниз, изгибаясь под прямым углом. Не слишком удобно, если требуется таскать мешки с зерном, но весьма полезно, если нужно отбиться от неприятеля. В стене, перпендикулярной входу, были проделаны узкие бойницы, за которыми и встали Юлдуз, София и Стефан. Оставшийся десяток гвардейцев приготовил копья и мечи. Они прислушались. Вход, что вел с улицы, еще держался, но вот на кухню прорвались через пролом. Защитники взвесили свои шансы уцелеть и приуныли. Мрачные своды, выложенные из грубо тесаного камня, возвышались на локоть над шлемами воинов, но все равно казалось, что гигантская тяжесть вот-вот обрушится прямо им на головы. Ведь там, наверху, звенело оружие и орали раненые. Они подошли вовремя. Двое оставшихся в живых гвардейцев устали до того, что едва держали зазубренные мечи. Копья их были сломаны, а щиты изрублены в щепки. А меж тем враг и не собирался прекращать свой натиск. Людей у него предостаточно, и все они ослеплены обещанием немыслимой добычи.

— Вот бедный я, бедный! — зашептал себе под нос Стефан, выпуская короткую и толстую стрелу в темный силуэт, появившийся на лестнице. Ромей, которому наконечник попал в глаз, захрипел и повалился мешком, скатившись по ступеням почти до самого низа. Спуск и так был неширок и крут, а теперь его еще и заваливали тела убитых. Хорутане взяли троих за каждую свою жизнь, и теперь на лестнице мертвецы лежали сплошным ковром. Пробираться через них теперь крайне затруднительно.

— Там еще лучники подошли! — раздался удивленный голос наверху. — Эй вы, сволочи! Сдавайтесь, иначе я с вас на куски порежу!

— Спускайся, спускайся сюда, — шептал Стефан, плавным движением «козьей ноги» взводя арбалет.

Воины оставшегося десятка спешно тащили сундуки с товаром, тюки с тканями и связки ковров, восстанавливая преграду на пути нападающих. Пятно света вновь закрыла тень, и в этот раз быстрее оказалась София, которая плавным движением вскинула свой лук. Загудела тетива, пославшая вперед острое жало, несущее смерть, а потом защитники услышали сдавленные ругательства, и пятно исчезло.

— Я ему ногу продырявила, чуть выше лодыжки, — с гордостью заявила невеста цезаря. — У него был армейский скутум.

Осаждающие сделали еще несколько попыток, но до баррикады внизу так и не дошли. И императрица, и ее невестка, и великий логофет с такого расстояния били без промаха, а пробраться по лестнице, заваленной телами, и не открыться хоть на секунду, не было ни малейшей возможности. Уж больно много ромеев положили здесь гвардейцы. Наступило шаткое перемирие, и семья императора выдохнула с облегчением, как вдруг наверху раздался шум.

— Бей бунтовщиков!

— Эй! Вы чего⁈ Спятили⁈

— На, сволочь! Получи! — слышали они, а прямо у входа в подвал зазвенела сталь. Кто-то кричал, но крики звучали скорее возмущенно, чем гневно, и София, обладавшая острым слухом, недоуменно посмотрела на остальных.

— На них кто-то напал сзади! — только и сказала она, и вскоре ее слова подтвердились. — И вроде бы свои! Но почему?

— Не стрелять! Это патрикий Евгений! — крикнул вдруг кто-то на словенском. — Я слуга василевса Владимира. Мои люди бьются с бунтовщиками. Я выведу вас в безопасное место! Выходите, не бойтесь!

Подвал молчал, а люди в нем переглядывались недоверчиво. Они знали патрикия, но вдруг это совсем не он.

— Эй! — в голосе явно чувствовалось раздражение и злость. — Я пришел спасти семью императора. Кирия, вы меня слышите? Вы же знаете меня! Я имел честь приветствовать вас! Сиятельный Стефан! Это же я!

— Тут их нет! — крикнул Третьяк, повинуясь знаку Стефана.

— Ты еще кто такой? — спросил Шишка.

— Десятник хорутанской стражи Третьяк!

— Ты вообще понимаешь, десятник, с кем сейчас разговариваешь? — недоуменно спросил Шишка. — Я патрикий и комит экскубиторов. Выводи людей, дурень! Это приказ! Бунтовщики дворец подожгли! Вы там задохнетесь сейчас! У меня корабль в порту стоит. Семью государя вывезут в безопасное место! Пошевеливайся, или я с тебя шкуру сдеру!

— Тут их нет! — упрямо ответил десятник.

— Я же знаю, что благочестивая августа и ее дочери прячутся здесь! —