"Война двух королев - Третий Рим". Компиляция. Книги 1-18 - Дмитрий Чайка

в женщину образованную и разностороннюю. Она нутром чуяла, какая женщина нужна ее мужу и тянулась к знаниям, словно мотылек к свету. И княгиня не ошиблась в своем решении. За все годы супружества Берислав не взял в постель никого, кроме нее, разительно отличаясь в этом от своих братьев и племянников. Да и от отца, положа руку на сердце. Покойный император, почувствовав приближение старости, отдалял ее всеми возможными способами. А юные наложницы — лучший способ из всех, чтобы снова почувствовать себя молодым.

— Ты долго сегодня, государь-муж мой! — сказала она, когда Берислав вошел.

— Дела, Ванда! — ответил он, целуя ее. — Где девочки?

— У них урок, — махнула жена. — Ты обедал? Или опять нахватался кусков?

— Я не помню, — совершенно честно ответил Берислав и развел руками. — Дел было много. Что-то приносили с кухни, а что — даже не скажу.

— Ты все-таки пошлешь егерей? — испытующе посмотрела она на него. — Ведь так?

— Да, у меня выхода не остается, — поморщился Берислав. — И тебе придется объехать те земли. Нужно будет успокоить людей.

— Хорошо, муж мой, — сказала она и прильнула к его груди. — Я сделаю все, что прикажешь. Я помню наш уговор. А вот помнишь ли его ты?

— Я сдержу свое слово, Ванда, — ровным, без малейших эмоций в голосе, ответил Берислав. — Наш старший сын получит то, что причитается мне по праву.

* * *

Две недели спустя.

Вороные кони шли легкой рысью, неся на себе княжеских слуг в черных кафтанах. Родовичи, что провожали взглядом егерей, теребили амулеты и кресты, порой висящие на шеях рядом, и шептали друг другу едва слышно.

— Кромешники! Рятуйте, люди!

— Сам боярин Варта впереди! Вон, пуговицы золотые!

— Сказывают, он кровь заместо водицы пьет!

— Спаси Христос и Богиня наша!

Рослые кони красоты неописуемой подбирались по масти. Их выращивали на заводе, что располагался в бывшем хринге аварского кагана. Род тарниах ушел в те земли и получил в свои руки немыслимое сокровище — племенных лошадей из Персии и Аравии, которых скрещивали с местными породами и даже с дикими тарпанами, что бесподобно приспособились к здешнему климату. Все же арабские кони, хоть и были невероятно выносливы, но холода не любили и зимовали в теплых конюшнях. И вот за четверть века кочевникам удалось подобрать те пропорции разной крови, которая и дала породу, которую сам покойный государь назвал Самаевской. В честь Самая, хана того племени. Говорят, хан неделю потом пил, когда ему объяснили, что его имя в веках останется. Вот такая вот шутка судьбы. Имя великого кагана авар все уже забыли, а Самая, который мизинца его не стоил, будут помнить. Но кони и впрямь получились отменные. Рослые, сильные, обрастающие к зиме густой шерстью. Они выдерживали и мороз, и зной. Они несли тяжелого всадника в доспехе, с каждым поколением давая потомство выше и сильнее прежнего. Этим лошадям доставалась лучшая трава и овес, так с чего бы им мельчать.

Шипастые подковы с дробным топотом крошили комья земли, прихваченные ранним морозцем. Мерзлая грязь разлеталась в стороны под их безжалостными ударами, и казалось родовичам, что топот коней княжьих карателей знаменует собой мрачную неизбежность. Егеря несли «Слово и дело государево», и несли его явно, потому как шли при полном параде: в каракулевых папахах с кокардой в виде волчьей головы, в поясах с серебряными бляхами и с тяжелыми саблями, рукоять которых опять же представляла собой волчью голову. Впрочем, егеря и дальнего боя не чурались, и для этого позади седла был приторочен степной лук и колчан стрел. По всему выходит, что они княжью волю несут, чтобы всем она ведома была.

Егеря шли резво, да так, что немирное племя, давшее в войско мятежного князя Кия своих бойцов, ничего и понять не успело. Мелкие веси егеря не трогали, они им без надобности были. Впереди в рассветной дымке показалась богатая усадьба, что скорее напоминала небольшую крепостцу, какие стояли в словенских землях издавна. Тут-то и жил Мната, один из владык мильчан. А сейчас тут была только его семья, потому как сам владыка и его старшие сыновья ушли воевать за волю и землю.

Частокол с крепкими воротами стоял на невысоком холме, а посад на три сотни дворов раскинулся в первозданном хаосе изб и землянок. Тут не бедствовали. Жили не как в землях хорутан и дулебов, конечно, но тоже вполне неплохо. Не сравнить с пруссами и поморянами, где железный топор — величайшая ценность. Варта увидел и загоны для скота, и засохшее дерьмо на улицах. Тут мальчишки гоняли свиней на выпас в ближайшую дубраву. Желудей столетние дубы давали уйму, а потому и свиньи росли быстро, наедая к зиме небольшой слой сала. Впрочем, эти мысли в голове боярина пронеслись быстро, словно аварская стрела, и он указал плетью на ворота. Два всадника, скакавшие рядом, кивнули понятливо и завертели в руках веревки с трехзубой кошкой на конце. Молодые и гибкие парни залезли на частокол в мгновение ока, с ловкостью куницы, и уже через минуту сбросили тяжелый брус наземь, широко распахнув ворота. Часовых тут отродясь не бывало. Расслабился народец от спокойной жизни.

— Гойда! — страшным голосом закричал боярин, и егеря подхватили его клич.

— Гойда! Гойда!

Они со свистом и воплями поскакали в городок, хлеща плетью всех, кто встретился на пути. Они врывались в дома, выгоняя на улицы полуодетых людей, а тех, кто брал в руки оружие, рубили на месте. Сюда ворвался лишь один взвод, а два других редкой цепью окружили селение, перекрыв пути отхода. Они наложили стрелы на луки и двигались по кругу ленивой трусцой, не давая никому сбежать. Какой-то мальчишка, что попытался было уйти, не слушая предостерегающих криков, поймал стрелу и лежал на земле, раскинув руки. Егеря получили приказ не выпускать никого.

Уже через час с небольшим несколько сотен перепуганных людей сгрудились в кучу около капища, а боярин Варта, сидя за столом, вытащенным из боярского дома, творил свой суд, быстрый и справедливый.

— Та-а-ак! — протянул он, разглядывая старейшин, которые стояли перед ним босиком, связанные и избитые. Толпа баб и детей подвывала в ужасе, как и семья самого боярина, которую привели сюда же. Взрослых мужей здесь почти не было. Все они ушли за добычей.

— Где твой сын? — ткнул Варта в старика, который