Данила Врангель - Славянский стилет

– Шеф, не переживайте, тут автор превзошел самого себя. Его не было слышно семь лет. Я не смогу прочесть это произведение. Я решил его вообще не читать. Это эссе абсолютно отлично от всего, что он написал. Он настолько изменил свой стиль подхода к реальности, что вряд ли это можно считать литературным произведением вообще. Это нельзя читать. Даже лучше и не открывайте.

Генерал воздушных карьеров подозрительно глянул на подчиненного:

– Уж не считаешь ли ты, что этот Магистр Пустых Нулей может своими буковками оказать влияние, способное вывести меня из себя? Меня, ветерана многочисленных боевых и еще более многочисленных бытовых битв? Меня, командира полубоевого авиалайнера? Х-ха! Вот и все, что ты можешь услышать!

Он снова втянул аромат сигары и с любопытством перевернул первую страницу. Штурман отвернулся. Командир смотрел некоторое время на страницу остановившимся взглядом, затем, не торопясь, перевернул вторую. Некоторое время изучал и ее. Перевернул третью. Потом обернулся к штурману и спросил:

– Ты за нее платил деньги?

– Какие деньги, это презентация. На титульном листе автограф автора – и все.

– М-да… Понятно.

Резким движением командир экипажа отодвинул боковое обзорное стекло и швырнул книгу в окно с высоты десяти километров. В кабине все сразу задубели от холода, – а он еще глядел ей вслед. Замигал датчик «разгерметизация». Старый Джек закрыл окно:

– Ты прав, ее читать не стоит. В Америку эта книга не полетит. Чутье старого Джека еще никогда не подводило. Все. Тема закрыта!

– Шеф, это же раритет! Память о великом человеке! Там его автограф!

– Я могу тебе свой написать. И ты это хорошо знаешь. Таких бессмысленных книг, как это «Эссе № 25», видит Бог, еще не существовало. Это ясно с первой страницы. Я не прав?

Штурман молчал. Сказать ему было нечего.

– А теперь пускай пролетится над Тихим океаном и увидит, в чем правда жизни. Ладно, успокойся. Это же всего лишь кусок бумаги! Клянусь, я тебе напишу свой автограф на своей фотографии. А какое фотография имеет отличие от рукописи? Да никакого! Перед тобой на единственной страничке стоит человек, о жизни которого можно было бы написать немало. Не мало, а очень много. Но зачем? Вот он, стоит и смотрит на тебя. Чего писать о прошлом? Он-то всегда здесь. Верно, Джулио? Всегда!

Подбежал пуэрториканец: «Шеф, кофе?» – «Побольше коньяка». Забрел охранник с раскладным автоматом под пиджаком: «Сэр, все в порядке?» – «Да, Ахмед. Пока да. Но все может быть!» – «Понял!»

А-300 лег на курс и мчался в сторону Лос-Анджелеса, покидая Японские острова.

– Как там гидравлика вертикальных рулей? – спросил лоцман.

– Все в порядке, сэр. Давление в норме.

– Давление в норме – это хорошо. Ахмед!

– Да, я здесь, шеф.

– А что это за бригада русских подселилась к нам за десять минут до конца регистрации?

– Сейчас, минуту. Это… специалисты по спелеологии. В норы глубокие лазят.

– Не норы, а пещеры. И похожи они на тех, кто по норам лазит?

– Не думаю, что эти туда пролезут.

– А чем они занимаются?

– Пьют.

– Водку?

– Шампанское.

– Шампанское? И какое же?

– Если я не ошибаюсь, хорошее. Европейское.

«Странные русские. Странная книга. Странный автопилот. Чует душа старого летающего волка, что все это звенья одной цепи. Но какое до этого дело нам? Спелеологи залезли в норы, выпили шампанское и организовали презентацию „Эссе № 25“, книги, за которую известный добряк Маккарти расстрелял бы. Ладно, дай Бог долететь. В самом-то деле я думаю совсем не так, как записано. У меня свои планы. Старый Джек никому никогда по настоящему не подчинялся. Даже перу».

– Ахмед! Крикни там насчет кофе!

Глава 31

Зонд-невидимка, пересекая границу за границей, несся на восток. Изредка вдали пролетали серебристые точки – реактивные лайнеры. Но аэростат шел по компьютерной программе, которая тщательно обходила все пассажирские линии, рискуя, правда, взамен получить в бок удар F-117 или Миг-37. Это, конечно, был вовсе минимальный шанс, но он был. На этот случай, при определенном сближении в зоне риска, предполагалось автоматическое снятие радарной и визуальной проницаемости и превращение в видимый объект. Теоретически, пока самолет разворачивался, изменив курс и проскакивая мимо, аэростат снова исчезал, меняя высоту полета. Конечно, это уже были шутки с нехорошим исходом. Считалось, что шанс минимальный, и окончательное решение оставалось за пилотом, получающим сигнал тревоги и имеющим некоторое время для принятия необходимых мер, исходя из ситуации.

Мэрилин спала. Ее разбудил вызов по спутниковой связи. Это был отец. Он попросил дать ему все показания датчиков и приборов на мониторе бортового компьютера. Она медленно прочитала весь длинный перечень параметров. После недолгих инструкций по изменению высоты и курса полета отец проговорил:

– Маша, я хочу сообщить тебе интересную новость.

– Давай, я вся внимание.

– Мы уже говорили с тобой о нашей последней разработке.

– Ты имеешь в виду твой новый компьютер?

– Нет, это называется не так. Я имею в виду электронно-мыслящую машину АМ-технологии, которая создана на основании твоих теоретических разработок.

– Да, конечно. Я помню эти свои идеи. Не совсем хорошо, правда. Ты тогда даже и не прочел их. Так значит, все-таки из них что-то вышло?

– Вышло. В тот день я не прочел твои записи и очень жалею, что потерял много времени. Два месяца они у меня лежали в столе, и я, конечно, неправ. Девять месяцев ушло на практическую разработку твоих рассуждений. Девять месяцев. М-да. Могло быть гораздо меньше. Как ты там себя чувствуешь?

– У тебя все в порядке?

– Все в порядке. Ну, так вот. «Мэрилин» – так мы назвали прототип, – имеет два, так сказать, сердца. Ну, вроде как два полушария человеческого мозга. Левое – система магнитных колец Мебиуса и второе, правое, – это абсолютно секретная информация, – электронный слепок генома человека.

Отец помолчал.

– Ну и что? – спросила Мерилин. – Это все, конечно, интересные новости, но я этого не касаюсь.

– Это еще не новости. Главные функции работы нашей машины обеспечивает правое полушарие – этот самый дешифрованный геном. Полный генетический код человека. И, кроме твоего, не подходит ни один другой. Система не запускается. Перебирали варианты суперкомпьютером. И поэтому у меня к тебе небольшая просьба.

– Да, говори.

– Ты должна знать, что я не суеверный.

– Да, не замечала.

– А ты знаешь, что такое суеверие?

– Ну, расскажи. Учиться никогда не поздно.

– Суеверие – это несформированная, мечущаяся между ответственностями, ждущая себе только прямой выгоды от исполнения, – в частности, ритуалов, причем только даром, без малейшей доли самопожертвования, – а поэтому абсолютно ущербная вера. Тебе понятно?

– Да уж. Хороша вера.

– Это суеверие. Так вот, я не суеверный. Я – верный!

– Кому?

– Как кому? Вере! Я верен своей вере.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать только то, что я верю. Я верю в то, что я не верю.

– И давно это у тебя? Такое состояние…

– Я понял, к кому явился Двурог. Пришлось много поработать, поднять документацию апокрифического характера, добиблейские стенограммы, двенадцатое евангелие. Много думать, анализировать. Но все это было зря. Ответ был известен сразу.

– И к кому же он явился? К тебе?

– К тебе.

– Ко мне?

– К тебе. Так вот моя небольшая просьба. Спроси его прямо: «Будда, ты пришел ко мне?» Настало время спросить. И это не суеверие.

Отец замолчал. Некоторое время молчала и Мэрилин. Потом повернулась к Черному Принцу и, глядя ему в глаза, проговорила:

– Будда, ты пришел ко мне? Ты пришел к Мэрилин? Ответь.

Черный Принц посмотрел на нее спокойным взглядом, и в голове у Мерилин прозвучало четко и ясно: «Мария, твое время пришло!»

Маша глядела на быка во все глаза. Она уже не сомневалась, что это не галлюцинация. И опять потеряла свое тело. Принц смотрел на нее широко расставленными глазами, и его мысли были ясны и понятны. Река, лес, птицы, воля. Мэрилин спросила: «Где?» И услышала в ответ: «Ганг». Или не услышала? «Река Ганг?» – переспросила она, но звука голоса не было. «Река Ганг», – прозвучал в голове ответ. И снова вдруг осознала, что плывет по этой самой реке к Будде, стоящему на берегу. Она взмахнула длинными крыльями, взлетела ввысь и спланировала прямо к нему, опустившись рядом на воду: «Это все правда?» – «Это все правда». – «Я тебе нужна?» – «Ты нужна себе, а это одно и то же». – «Я не могу без тебя!» – «Ты будешь со мной». – «Я хочу быть с тобой!» – «Ты и есть я. И это так». – «А Майтрея?» – «Слов много, ты это поймешь».

Низкий голос Будды заставил Мерилин открыть глаза. Стояла тишина. Снова закрыв и открыв глаза, она произнесла: «Северная Индия. Река Ганг».

– Да, так я и рассчитывал, – подал голос отец. До этого момента он не произнес ни звука. – Вводи данные в компьютер, – проговорил он. – Я диктую.