Лицензия на геноцид. Дилогия - Евгений Борисович Коваленко

лесник девочку удочерил. Видали как Лиза, то есть Меркулова Елизавета Сергеевна реагировала на то как получилось и со мной и с девочкой. Так вот я к мэру и зашел подписать заявление на начало оформления опекунства.'

Львица еле прикрыла глаза, давая понять что с женским полом Nska она пообщалась и все примерно так как я сказал.

Следак продолжил.

– А что каждый может вот так просто зайти к мэру?

– Скорее всего да, город у нас маленький все друг друга знают, я думаю что Василий Генадьевич никому не отказывает. Да и Сибирь у нас, а значит люди серьезные не баламуты по пустякам беспокоить не будут. Ну где то так.

– Понятно. Но все таки по поводу капитана?

А нет, я её больше не видел и не слышал о ней ни от знакомых ни от третьих лиц.

– Понятно. А скажите почему вы так торопились покинуть город что уехали в полпятого утра забрав спящую девочку. Почему не дождались пару часов до рассвета?

– Так я и так задержался, а у меня как вы знаете хозяйство, его кормить надо. А приехал я к Елизавете Сергеевне в двенадцать между прочим. Четыре с половиной часа погрузки и получения указаний по уходу за ребенком. Женщины в некоторых вещах бывают крайне медлительны. Так вот если бы я приехал к семи утра, то уехал бы только после обеда.

Львица-секретарь опять слегка дернула ресницами. Дескать пока все правда.

– Ну тогда еще один вопрос. Где вы были весь день? Шестьдесят километров это три часа даже на тракторе?

Эх самое слабое место, если Искин облажается с ложными воспоминаниями для Татьяны. Лучше даже не думать о белой обезьяне.

– Так разулся я по дороге, гусеница соскочила. Вот и простоял весь день.

Хм ну допустим, но до девяти вечера одевать гусеницу, как то это натянуто.

– А вы сами попробуйте это сделать на морозе и самое главное в одиночку.

– Я конечно не специалист по гусеницам но проконсультируюсь.

– Когда будете консультироваться, не забудьте что машина марки МТ-ЛБ, а гусеница на 560 мм расширенная под зиму.

– Хорошо мы все записали выздоравливайте.

-Спасибо, а вот такой вопрос, охрана зачем?

– Есть большие подозрения что родственники убитых вами зэков попытаются отомстить, да и следствие пока идет.

– Какое следствие?

– Так против вас возбужденно уголовное дело О превышении пределов самообороны.

– Вы чего! Они же стреляли и ранили меня, покушались на жизнь несовершеннолетнего гражданского лица !

– Да все так, но оправдать вас может только суд, а в суд надо подать дело. Чем мы и сейчас заняты. Убивать людей, даже беглых зэков в нашей стране могут только те кому это положено по закону и должности. Вот так то вот Арсений Иванович.

– То есть мне нужно было дать себя застрелить, над девочкой они потом бы покуражились, но вот защитить себя и девочку я не могу. Вам не кажется что закон у нас в стране на стороне преступников, и вы, лично вы следуя формальной букве закона тоже играете на стороне убийц и грабителей. Могу ли я тогда сделать вывод что наша генпрокуратура это орган который помогает преступникам и мешает жить законопослушным гражданам?'

– Полковник не забывайтесь. Прокуратура это орган надзирающий за исполнением закона. Но прокуратура законы не пишет. Поэтому все претензии к Госдуме.

– Ладно я вас понял, в таком случае официально заявляю. Я Арсений Иванович Иванцов отказываюсь от своих показаний, которые были получены от меня в полубредовом состоянии и пользуясь моим ослабленным здоровьем. И вали отсюда следак, без адвоката я с вами беседовать не буду.

– Я тебя понял полковник.

И они ушли, а конвой остался.

Я лежал и прокручивал ситуацию. Львица-секретарь с Татьяной пообщалась и похоже ложная память сработала так как и планировал Искин. Это гуд. А вот то что меня вскрыли и выяснили кто я такой на самом деле это плохо очень, очень плохо. Живы еще многие которым я на мозоль наступил. Значит есть у меня недели две не больше, потом ждем ликвидаторов. Так хорош валятся надо хоть до горшка прогуляться. Медленно я сел на кровати, охрана напряглась, который у двери забубнил в рацию. Я потихоньку встал и медленно пошаркал к двери.

– Вы куда? Сказал охранник.

– В туалет, а что нельзя?

– Можно, вас проводят.

Я прошаркал в дверь. За дверью сидели ещё двое. Один встал и мы потопали до туалета. В туалете я оправился, покурил и мы потопали назад. Возле палаты стояла моя доктор и Елизавета Сергеевна.

' Все трындец' проскочила мысль.

Я решил хоть как то переключить внимание Лизы.

– Доктор скажите а когда меня выпишут, у меня ведь дома живность всякая, помрет ведь от голода.

Вместо доктора ответила Лиза.

– За курочек не переживай, на кордоне взвод омона сидит. Я думаю там все в порядке. А по поводу выписки, я так полагаю как только выпишут поедешь в тюрьму.

И минут на десять все что она обо мне думает.

Я с покоянной, повешаной головой все это выслушал. В коридоре потихоньку собирались больные. На посту возле ординаторской прижав кулачки к груди стояли две молоденькие медсестрички и приоткрыв от усердия подслушивания

ротики, получали мастер-класс, как построить мужика. И когда у неё начали спадать эмоции я просто и искренне попросил прошения и за себя, и за ситуацию с Татьяной. Согласился что я старый дурак и безответственный тип. И со всем остальным соглашался мотая головой. Потом она выдала.

-Как только выпишут сразу в ЗАГС.