Монстролуние. Том 3. Новые угрозы - Кирилл Смородин

в нескольких метрах… Но для меня — бесконечно далеко, поскольку мысленно я находился отнюдь не в Аве-Лларе. Где именно? Я и сам не знал. Но это «место» держалось на фундаменте из отчаяния и тянуло из меня силы, замещая их чувством полнейшей безнадежности.

Краем глаза я заметил, что дядя Бор шевельнулся. Прерывисто вздохнул и произнес:

— Этот ублюдок ушел. Я тоже… скоро… Потому что очень холодно. И больно. Особенно в душе, Тема. Я… Я понимал, что подвел тебя, но еще даже пять минут назад не подозревал, насколько сильно. Прости меня… если сможешь…

— Прощаю, — одними губами и совершенно автоматически ответил я. Просто чтобы не молчать.

Хотя и отвечать было бессмысленно. Дядя Бор уже не слышал меня.

Глава 6

Два-три года назад дядя Бор по секрету рассказал мне, что хотел, чтобы после смерти его тело сожгли, а прах развеяли.

«Как по мне, Тема, — с усмешкой произнес он тогда, — то это куда лучше, чем отправляться в землю. Не очень, знаешь ли, хочется, чтобы твоя оболочка, которая верой и правдой служила тебе немало лет, начала раздуваться от газов, покрываться мерзкими пятнами, разлагаться с жутким смрадом и так далее. А огонь… Огонь прекрасен — и пусть уж лучше он сожрет мое тело, чем какие-то склизкие гады».

Что же, несмотря ни на что, у меня были все возможности выполнить последнюю волю дяди Бора. Правда, не думаю, что он хотел, чтобы его прах развеяли над улицей, на которой не на жизнь, а на смерть сражались десятки людей и всевозможных безобразных тварей. Однако выбирать не приходилось, и после того, как дядя Бор тысячами мельчайших частиц навсегда растворился в страшной ночи, настал момент для самого главного. Принятия…

«Это теперь мой дом, — сказал я себе, сжимая древко глефы и оглядывая кипящую боем улицу. Вооруженные люди — уставшие, пропотевшие насквозь, напряженные, злые и напуганные, со странными темно-бордовыми аурами, «вошедшие в раж»… И твари — совершенно разные, но вместе с тем такие одинаковые в своей ярости, опасности, стремлении во что бы то ни стало оборвать чью-нибудь жизнь. — И таким он будет, в лучшем случае, еще очень долгое время. Или же останется навсегда, если мне окажется не под силу расправиться с монстром-Луной…»

Мысль пришлось прервать: я ведь покинул защищенную магией подворотню и для многих порождений Монстролуния стал желанной целью. Первыми на меня обратили внимание трое тощих, акуло-улитка и хромающий рукоглав. С рыком и шипением, топая по мостовой, твари устремились вперед. В этот момент волна ярости и накрыла меня с головой.

Нет, я говорю не о той ярости, принадлежащей самим монстрам, которая несколько дней назад едва не лишила меня рассудка на подходе к Рыжим Норам. А о своей собственной, той, что невидимым и неслышимым, но мощнейшим взрывом сотрясла все внутри и подтолкнула вперед — навстречу пастям и когтям.

Следующие два-три часа я был попросту неостановимой машиной для уничтожения порождений Монстролуния. Пламя, обездвиживание, телекинез, ослабление — не проходило и трех-четырех мгновений, чтобы я не использовал какое-нибудь заклинание. А в перерывах между чародейством пускал в ход охваченную магическим огнем глефу. И каждый шаг, взмах оружием или маленькая трата энергии из Ореола лишь разжигали бушевавшую внутри ярость. Та сводила с ума, мучила, но вместе с тем я понимал: уж лучше так, чем, к примеру, поддаться страху или отчаянию и опустить руки. Сейчас все, что творилось у меня в душе, было направлено на пользу и мне самому, и окружающим. Да, я страдал, но именно в этом и находил силы, чтобы делать то, что положено в ночь Монстролуния.

Разумеется, я чувствовал и страх, и отчаяние, и растерянность. Понимал, что не имею ни малейшего представления о том, как быть дальше. Единственным выходом виделось — смириться. Но я не желал…

Ярость накатила особенно сильно, и, разнося взрывающимся сгустком пламени безобразную башку обездвиженного клешняка, я не выдержал и зарычал. Меня колотило, легкие грозили вот-вот расплавиться, а одежда насквозь пропиталась потом.

— Лихо ты его, парень… — пробасили над ухом, но я даже не взглянул на говорившего и устремился дальше.

Мне хотелось как можно скорее вернуться на ту улицу, где остались Фукс, Фаро и Джагр. Сейчас они были самыми близкими моими людьми, и я очень надеялся, что, добравшись до них, смогу почувствовать себя хоть немного легче.

«Они теперь моя семья, — подумал я, разрубая «улучшенного» гремлина пополам. — С большой долей вероятности — навсегда. А мои родители…»

Я оборвал мысль, чтобы не сделать себе еще больнее. Это всегда успеется. Бой с тварями Монстролуния закончится, настанет момент, когда я окажусь наедине с собой, в спокойной обстановке и уж тогда вволю помучаюсь размышлениями.

Впервые в жизни я столкнулся с предательством. Да еще в таких масштабах. Меня использовали как средство для достижения цели. Как вещь, несомненно, очень полезную, но неживую и бесчувственную. И теперь, когда план провалился, этой вещью можно пренебречь. Забыть про нее. Оставить там, где ее никто никогда не найдет.

«Никогда не говори «никогда», — велел я себе, готовясь вступить в бой с тентлом. — Родители продолжают искать меня, а значит шансы есть. Да, теперь, когда стало известно, что Аве-Ллар — Обособленный мир, они скатились в мизер, но все же…»

При подготовке к Монстролунию я не успел побывать в этом районе, чтобы зарядить боеприпасы заклинаниями. Тут поработали только Фукс с Лорой, и пули, болты и бомбы, наполненные просто магической энергией, не наносили тентлу достаточный урон. Дирижабля поблизости тоже не наблюдалось, так что пора было брать все в свои руки, пока тварь не наделала серьезных бед.

Несмотря на внушительные размеры, это порождение Монстролуния отличалось скоростью и ловкостью. Поэтому первым делом я обездвижил чудовище. Затем начал метать в него один взрывающийся сгусток за другим.

Я целил исключительно в лапы, и каждый взрыв лишал тварь одной из многочисленных конечностей. Вскоре искалеченный тентл растянулся на мостовой, заливая все вокруг ручьями темной крови, и я завершил дело, швырнув еще три сгустка прямо в уродливую башку с щупальцами.

Когда осознал, что с монстром покончено, облегченно выдохнул. И тут же заметил на себе несколько десятков пристальных взглядов. Кое-кто из защитников Прибрежного Полиса смотрел на меня с опаской. Другие, казалось, не верили тому, что видели. Но были и те, в чьих глазах я читал восхищение. Только что они воочию убедились в возможностях магии и, похоже, оценили их по достоинству.

«Да уж, — я усмехнулся. — Одно дело создать из ничего морок-дворец. И совсем другое — расчленить тварь, способную забрать десятки жизней…»

Тогда на