Большой проигрыш - Алексис Опсокополос

— Если должен — сражайся. Но с мечом!

— А Вы поможете мне подготовиться?

— А куда же я денусь? Это у тебя есть мама, брат с сестрой, Мила, я, в конце концов. А у меня, кроме тебя, никого нет, — сказала бабушка, села рядом со мной на землю, крепко меня обняла и добавила: — Поэтому ты у меня будешь тренироваться вообще круглосуточно, чтобы никакой мексиканский маньяк не смог тебя у меня забрать!

Глава 4

Минут десять мы молча сидели под деревом. Затем бабушка встала и помогла подняться мне. Рассмотрела залеченные наскоро раны на моей груди и сказала:

— Зайди к Тойво, пусть доработает, чтобы шрамов не осталось. Сейчас у меня нет времени с этим возиться.

— Обязательно зайду, — пообещал я.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Главное — голова почти не болит. Хотя ещё немного кружится.

— Идти сможешь?

— Бежать смогу.

Бабушка усмехнулась и не спеша направилась в сторону замка, я пристроился рядом. Шли молча.

Подойдя к воротам, я увидел, что возле них нас поджидает Дьяниш.

— Простите меня, князь, — произнёс наставник, изобразив на лице невероятное сожаление, как только мы к нему приблизились. — Я не понимаю, как так получилось.

— Я всего лишь поскользнулся на листьях, — ответил я. — Вы здесь совершенно невиноваты.

— Нет, я виноват, я был неосторожен, — возразил эльф.

— Хватит уже самобичеванием заниматься, — прикрикнул на Дьяниша бабушка. — Иди лучше приведи себя в порядок. Выглядишь так, будто ты не в медведя, а в быка обращался, и на тебе трое суток пахали.

— Думаю, после трёх суток пахания я бы чувствовал себя лучше, — возразил Дьяниш. — Я не смог понять, что это был за шар, но он вытянул из меня половину энергии. Никогда раньше ни с чем подобным не встречался.

— Ты и шапку Мономаха никогда раньше не видел, — заметила бабушка. — Иди уже, отдыхай!

Дьяниш слегка преклонил перед княгиней Белозерской голову, попрощавшись таким образом, и скрылся за воротами. Бабушка же остановилась и о чём-то призадумалась. Возможно о словах Дьяниша сказанных в адрес выпущенного мной необычного фаербола. Я решил воспользоваться ситуацией и осторожно спросил:

— Может, попробуем ещё разок с шапкой? Вы же видите, какая в ней сила.

— Нет! — отрезала бабушка. — Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла готовиться к поединку, забудь про шапку! Мы не знаем, как она поведёт себя во время схватки с великим магом. Она может выжать тебя досуха во время первой же твоей атаки. А меч тебя не подведёт и защитит.

— А если попробовать шапку и меч?

— А если тебя приморозить на месяц, чтобы ты мне нервы не трепал?

— Я просто хотел попробовать всего лишь ещё один раз. Ну максимум два раза. Вы же видите, какой урон получил Дьяниш от одного фаербола. Мне кажется, я смогу найти общий язык с шапкой. Если она не будет меня, как Вы выражаетесь, выжимать, то я смогу её использовать.

— Чтобы её использовать, тебе надо ещё поднять уровень. Хотя бы до второго. Без этого ловить тебе нечего! Ну не понимает она, что у тебя не хватает уровня. Ты говоришь об этом фаерболе. Да, он впечатлил даже меня своей силой и нанесённым Дьянишу уроном, Но ты потратил на него практически всю свою энергию. На один фаербол! Повезло, что в этот раз её уровень не опустился ниже точки восстановления, но это лишь благодаря тому, что ты ограничился одним фаерболом, а мы с Тойво вовремя начали тебя откачивать.

Бабушка была права, как бы грустно ни было мне это признавать. Шансов найти общий язык с шапкой Мономаха до поединка с Хосе Вторым у меня не было.

— Ты, конечно, можешь попытаться и потратить все свои три недели на то, чтобы попытаться, а можешь эти три недели посвятить тренировкам с мечом, — продолжила наставлять меня бабушка. — Ты поднял уровень, и, возможно, меч на это отреагирует и откроет тебе какие-то свои новые секреты. Ты должен тренироваться, тренироваться и тренироваться. Каждый день!

— Но Вы же сами видели, что тренироваться я умею, — не без гордости сказал я.

— Прошлые тренировки тебе покажутся детскими играми по сравнению с той программой, что я для тебя разработаю сейчас, — «обрадовала» меня бабушка.

— Я готов. Давайте заниматься каждый день по восемь или по десять часов. Да хоть по двенадцать. Но я не думаю, что у Вас найдётся столько свободного времени.

— Мы будем заниматься с тобой втроём, по очереди. С завтрашнего утра и по четырнадцать часов в день. Ты должен за три недели фактически сродниться с клинком мастера.

— Если я с ним сроднюсь, я точно наваляю этому Хосе и заберу у него зеркало Монтесумы, — улыбнувшись, сказал я. — И будет у меня три Великих артефакта.

— Если ты собрался забрать у Хосе зеркало, то не забудь захватить с собой перчатки — его нельзя брать руками.

— Почему?

— Почему нельзя трогать пальцем лезвие острого клинка и лезть в огонь, не поставив защиту? — ответила бабушка вопросом на вопрос. — Потому что опасно! Впрочем, шансов получить зеркало у тебя нет, так что сильно на эту тему не напрягайся.

— Как же Вы собираетесь меня тренировать, если считаете, у меня нет шансов победить Хосе Второго? — удивился я.

— Победить шансы есть, забрать зеркало — нет!

— Я Вас не понимаю.

— Живым он его тебе не отдаст. А победить Хосе и убить его — разные вещи. Убить обладателя зеркала Монтесумы практически нереально.

— Почему?

— Узнаешь, когда выйдешь с ним на поединок.

— Но победить его всё-таки можно?

— Скажем так, шансов намного больше, чем убить.

— Вот это уже другое дело. Можно сказать, Вы меня сразу подбодрили.

— Тебя должны подбадривать не мои слова, а успехи на тренировках и количество боевых магов, что Романов отправит с тобой. Чтобы сразиться с Хосе Вторым один на один, тебе надо будет сначала до него добраться. Ты же понимаешь, что нельзя прийти и объявить, что ты собрался драться с императором Ацтлана? Тебя к нему просто не допустят. Ты, конечно, сметёшь десяток боевых магов, даже самых сильных. Может, и сотню сметёшь, но их там будут тысячи. Поэтому тебе понадобится не просто поддержка Романова, тебе понадобится мощь сильнейших российских боевых магов. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— А если так, то отправляйся сегодня к Романову и обсуди этот момент с ним. Чтобы потом не отвлекаться от занятий.

— А Вы не будете с ним разговаривать? — удивился я, в Потсдаме мне показалось, что у бабушки были такие планы.