Граф Суворов. Том 12 - Иван Шаман

глаза. Да, такими темпами мы и за месяц не управимся. При этом логичность вчерашних предложений императора и Суворова было сложно отрицать. В каждого офицера, особенно если он одаренный, вложено масса средств и времени. Тем более, что, если человек здоров, времени на проверку и правку уходит совсем немного. Ломать существующую очередь не имело никакого смысла.

Через пятнадцать часов пришлось остановиться и дать людям отдых, мои ученики и подмастерья валились с ног. Некоторые, вроде Марии и Тарана, храбрились и говорили, что вполне еще могут работать, но я прекрасно видел, как они истощены, да и самому мне требовался перерыв, хоть и не такой длительный.

— Когда будут видны результаты? — спросил меня тот же полковник, отвечавший за сортировку и ротацию раненых. — Прошу прощения, ваше величество, я понимаю, что требовать от вас невозможного глупо, но люди слышали о чудесных исцелениях.

— И они надеются на чудо. — усмехнулся я. — Будь тут десять, может двадцать человек, и может я сумел бы вложив все силы и мастерство поднять их на ноги. Но мне приходится в первую очередь концентрироваться на излечении как можно большего числа людей. А результаты… почти все, кроме пары-тройки совершенно безнадежных, почувствуют себя значительно лучше уже в течении пары дней.

— Почувствуют лучше? — нахмурившись уточнил полковник.

— Верно. Мы здесь не столько занимаемся лечением, сколько избавляем от остаточного эффекта диссонанса. Убираем регресс. — ответил я. — Если этого не сделать вовремя, людям будет становится только хуже… возможно на столько что они умрут.

— Это в лучшем случае. — горько усмехнулся полковник, и когда я с удивлением посмотрел на него поспешил объяснится: — У меня приказ от адмирала, создать заградительные отряды, которые будут добивать искаженных. Первые обращения уже были. В основном среди неодаренных, так что мы справились. Но если начнут сходить с ума офицеры, придется туго.

— Вот как… в таком случае покажите списки уже прошедших лечение, я отмечу тех кого не удалось стабилизировать. — помрачнев проговорил я. Полковник тут же передал мне планшет, с открытыми делами больных. К счастью, тут были не только ФИО, но и фото, что позволило быстро найти нужных людей. — Эти.

— Всего трое? — удивленно спросил полковник.

— Да, у них сложные внутренние повреждения которые не поддаются быстрой стабилизации. — ответил я мрачно. — Если всё плохо… возможно им стоит предложить эвтаназию. Быструю, а главное безболезненную смерть.

— Боюсь у нас нет возможности носится с каждым, ваше высочество. — вздохнул полковник. — Солдаты и так на пределе, уже поговаривают о бунте мертвецов, раз им терять нечего, так хоть напоследок погулять.

— Это шутка такая? — нахмурившись спросил я.

— Нет, ваше высочество. Мы отделили лагерь подвергшихся диссонансу в самом центре. Чтобы их успокоить — раздали алкоголь и выставили несколько отрядов жандармов. — ответил полковник, не понимая, чего я так хмурюсь. — Расслабятся, да и бунтовать в пьяном виде не особо выйдет.

— Кому такая гениальная мысль в голову пришла? Ладно. И поставили вы охранять их обычных жандармов? — на всякий случай уточнил я, чуть не выругавшись, когда тот кивнул. — Твое благородие, ты что, во время прошлогоднего теракта искаженных не усмиряли? Какие к черту жандармы? А если кто-то из поврежденных протащил личное оружие?

— Там есть броневики и… — проговорил полковник, но я уже отмахнулся, оглядываясь по сторонам и выбирая кого из людей привлечь. Отвлекать первую десятку — нельзя, я и так еле справляюсь с наплывом пациентов. Бежать спасать рядовых, когда и среди офицеров крайне тяжелых случаев полно — глупо, хоть и до обидного жаль людей.

— Княжна, доброе утро. — разбудил я девушку, прикорнувшую рядом с Тараном. Пацанка не сразу сообразила, что происходит, но увидев меня вскочила и вытянулась по струнке. — Спокойствие, только спокойствие. У меня будет для вас крайне важное задание, нашим жандармским частям нужно подкрепление и поддержка с воздуха. Вашего звена должно хватить.

— Вы что, ваше высочество, хотите людей… — ошалело проговорил полковник.

— Не хочу. А потому сейчас придется перестраивать работу лагеря. Ангелина, прости дорогая, но я вынужден отправить тебя на передовую. Нужно объяснить людям что мы никого не бросаем, но исцелить всех не выйдет. — проговорил я, обернувшись к супруге. — А вы, полковник, начинайте отбор офицеров из простых людей, так чтобы после лечения они вернулись к своим подчиненным.

— Нам приказали держать здоровых и больных строго разделив. — нахмурившись проговорил военный.

— А я вам приказываю делать как я сказал, если вы не хотите бунта отчаянья, нужно показать и силу, и поддержку людей. А заодно объяснить, что мы не просто так спасаем пока только одаренных, а потому что с них спрос больше, чем с обычных людей. — жестко ответил я. — И еще одно… не знаю, как вы это сделаете, но обреченных нужно не просто отделить от лагеря, а вывести как можно дальше. Можно на острова.

— Я постараюсь, ваше высочество. — склонился полковник и замершая было после отбоя деятельность вновь закипела. Я вернулся в палатку для приемов и начал во время лечения объяснять людям что чудеса просто так не даются, для всего нужно приложить усилия, и лучше гнев и разочарование направить не на своих товарищей, родных и близких, а тех, кто в самом деле виновен. Террористов, бунтовщиков и прочее.

Примерно тем же была занята Ангелина и её съемочная группа, которая продолжила выполнять согласованный вчера план. Конечно, лишаться сильнейших подмастерьев мне совершенно не улыбалось, но выбора не было. Зато была новая информация на камне от Морозова, и её Ангелина использовала по полной программе.

К полудню следующего дня все, у кого были коммуникаторы смотрели её репортажи, выходящие на всех главных площадках и каналах. Кадры взрывов, разобранные нашими монтажерами и подписанные почти поименно, облетели не только всю империю, но и вышли далеко за пределы нашей страны. А в полдень прибыло неожиданное подкрепление, о котором я совершенно забыл.

— Ваше высочество. — поклонился мне мужчина в простой черной рясе, удивительно, но только в таком наряде я наконец сумел оценить его ещё стройную и мускулистую фигуру.

— Ваше святейшество. — ответил я вежливым поклоном. — Не ожидал вас здесь увидеть, но крайне рад. Сейчас нам любая помощь пригодится.

— Сожалею что не смог прибыть раньше. — улыбнувшись ответил Филарет. — Этот лагерь — не единственный, где требуется мое внимание. И всё же пропустить явление святого, исцеляющего прикосновением смертельные хвори, я не мог. Целую роту святых, если быть точным.

— Орден святого Александра Невского в действии. — ответил я, пожав плечами. — Но исцелить всех у нас не выйдет. К тому же есть безнадежно больные. Те, кому даже я помочь не в силах. У некоторых выходит из строя нервная система, у других идет расслоение жизненно важных органов…

— Нас больше волнуют те, кто выживет, но получит необратимые изменения. — заметил патриарх. — Братья и сестры во Христе позаботятся о них, можете не волноваться. А церковное крыло ордена обеспечит вашу безопасность на протяжении всего лечения.

— Церковное крыло? Вы уже закончили формировать свою часть? — удивленно спросил я, и выглянув из палатки обратил внимание на выгружающихся из автобусов крепких молодцев в черных рясах и куртках. У каждого был стандартный набор пехотинца, включая бронежилет и каску. А еще я даже мельком взглянув на отряд капелланов мог сказать — все они подверглись искажению, в той или иной мере.

— Слишком нагло, ваше святейшество. — мрачно сказал я, повернувшись к патриарху. — Вы забываете, что не только я могу определить степень воздействия диссонанса, но и мои люди.

— Ну так предупредите их, что не стоит слишком внимательно смотреть на солнце, иначе можно и ослепнуть. — все с той же милой улыбкой проговорил патриарх. — Вам нужна помощь, мои братья её окажут. А заодно выявят тех, кто может к нам присоединится, без ущерба для армии и народа.

— Вы заставляете появляться в моей голове совсем нехорошие мысли. — проговорил я. — Например о связях между православной церковью и сектой Сынов божиих. А ведь они устроили жуткие теракты в столице и не раз покушались как на высшее руководство, так и на простых граждан.

— С радостью сообщаю, что совместными усилиями мы с тайной канцелярией уничтожили все очаги появления этой заразы. — ответил Филарет, и, хотя улыбка не сходила с его губ, глаза были жесткими и колючими. — С детьми господа покончено, это моя вам официальная позиция. Некоторые отщепенцы сумели сбежать, укрывшись в Европе, где продолжили свою вредную деятельность.

— Нам придется как-то объяснить такое количество искаженных, пусть и слабых. — возразил я, понимая,