Последний из рода Браум - Кирилл Неумытов

повернул голову к главному корпусу. Тут мне неожиданно перегородила дорогу курсант-медик с короткими чёрными волосами.

— Так, стоять! Мне надо тебя немного залатать, прежде чем ты пойдешь дальше.

— Ой… — про свою сечку я успел забыть, хотя она всё ещё кровоточила. Я понял это, дотронувшись рукой.

— Не волнуйся, я быстро.

Лечебные «касания» девушка не использовала. Она просто обработала раны и заклеила их пластырем. Справилась курсант, действительно, очень быстро — буквально за пару минут. Я поблагодарил девушку и с отличным настроением пошёл к дверям главного корпуса.

Что же интересно меня тут ожидает?…

Глава 5

— Полоса препятствий

Внутри здания оказалось совершенно пусто. Это странно, ведь пока мне обрабатывали раны, я видел, как в корпус вошли двое поступающих.

Куда они делись? Испарились? В коридоре настолько глухое эхо, будто я действительно здесь один.

Такая атмосфера давит и немного настораживает. Чувствуешь себя лишним. Словно ты не должен здесь находиться. Учебное заведение закрыто, а ты зачем-то пришёл после уроков. И хоть намерения у тебя хорошие, ты всё равно нарушаешь незримые устои академии.

Уверен, что в разгар учебного дня здесь очень шумно. Эти стены привыкли к гулу многочисленных голосов парней и девчонок. Тишина непривычна для этого здания. Возможно из-за этого я и ощущаю давящую атмосферу.

Я остановился, встав в центре холла. Здесь красиво. Высокие арочные окна с крупной мозаикой, колонны, лепнина… Это традиционный стиль местного запада. Таких зданий в Холсбери немного — это память о почти утраченной культуре.

Двести лет западные земли континента Аствир были под контролем восточной империи Акланбу. За это время западная культура была практически стёрта. Её уничтожали намеренно — сжигали книги, здания и даже целые города. Язык коренного Весуса это мёртвый язык. На нём никто не разговаривает. Были попытки восстановить язык, но половина слов навсегда утрачена.

Нынешний Весус это смесь западной и восточной культур. Второе сильно преобладает, но все же некоторая часть старого запада осталась. Например, приветствие «аве» это дань уважения прошлому. Такое слово не услышать в Штрадэне и Акланбу, хотя наши языки идентичны.

Я поймал себя на мысли, что витаю в облаках. Мысли об экзамене совсем пропали — вместо этого я рассматривал архитектуру. Странно, что я настолько не собран. Может, на меня действуют грёзы?…

Искусство грёз это одно из самых сложных видов «касаний». С помощью грёз шиноби управляют головным мозгом цели, воздействуя на все пять органов чувств. Ложный образ стараются делать максимально правдоподобным, чтобы жертва ни о чём не догадалась. Если враг ввёл тебя в глубокие грёзы, то всё — это смерть. Выйдешь из иллюзии с перерезанным горлом.

Но проверять поступающих грёзами это слишком круто… В школе у Августа были подготовительные курсы для учёбы в академии, и там никак не затрагивали тему искусства грёз. Такого теста просто не должно быть на вступительных экзаменах.

Хотя стоп. Ремус говорил, что в этом году будет особенный экзамен. Возможно грёзы это как раз сюрприз, который нам приготовили.

Я поднёс ладонь ко рту. Знания Августа про искусство грёз были минимальными. Он знал только то, что из грёз можно выйти, нанеся себе физическую боль. Это, так сказать, самый классический способ. И самый известный.

Укус!

Я себя не жалел. Сжал зубами ладонь практически с максимальной силой, и тут же замер от взявшего меня на мгновение чувства страха. Передо мной стояла девушка, которая держала нож у моего горла.

Всё же это были грёзы… Только что это за девушка? Экзаменатор? Выглядит слишком молодо для преподавателя. Хотя даже не в возрасте дело — она слишком вульгарно одета. Короткое красное платье, широкий разрез декольте… Мне сложно представить, что это преподаватель, но скорее всего так и есть.

На шее девушки татуировка змеи. Похоже она член клана Тивир. Они используют татуировки для погружения противника в грёзы. Это их особая клановая канма — способность, передающаяся по крови.

У Браумов, к слову, тоже есть своя канма, но ещё остаётся под вопросом, смогу ли я её достичь. Это получалось далеко не у каждого члена клана Браум.

— Неплохо, — девушка чуть улыбнулась. — Ты пока единственный, кто смог выбраться из моих грёз. Скажи, что тебе помогло?

Она всё ещё держала нож у моего горла. Ну у них и методы… Я начинаю понимать, почему не все курсанты академии доживают до выпуска. Тренировки шиноби часто бывают крайне экстремальными. Разумеется, смерти при обучении редкость, но они есть.

Часто можно услышать фразу — шиноби рождаются и умирают в бою. Похоже этот нож у горла как раз для того, чтобы я почувствовал реальную опасность. Академия прямо с порога даёт понять, что из себя представляет ремесло шиноби.

— Здесь было слишком тихо. Я посчитал это подозрительным.

— Что ж, учту, — девушка убрала нож от моего горла. Я мысленно выдохнул. Только сейчас я понял, что всё ещё держу ладонь около своего рта. — Ты довольно талантлив. Не помню, чтобы кто-то из курсантов выбирался из моих грёз так быстро. На выпускном экзамене ты бы легко получил зачёт по искусству грёз. Но не обольщайся слишком сильно. В реальном бою ты был бы уже мёртв.

— Да. Я это понял…

— Последний тест это полоса препятствий. Иди до конца правого коридора. Манэбо тебя встретит.

— Хорошо.

Прежде чем идти, я оглянулся назад. По холлу в режиме лунатиков ходили пять парней и две девчонки. Глаза полузакрыты, движения медленные и корявые, как у зомби. Вот значит как выглядит человек под грёзами… Скорее всего это не единственный вариант, но всё же один из.

В коридоре никого кроме мрачного мужика в капюшоне. Он был полностью одет в чёрное. Лицо скрывают очки и повязка до самых глаз. Похоже, это тот самый Манэбо.

— Аве! — поздоровался я.

— Аве, — ответил угрюмый голос. — За этой дверью полоса препятствий. Твоя задача пройти её максимально быстро. Либо же просто пройти. Упав на пол, ты автоматически завалишь тест. — Манэбо протянул мне пояс для метательных ножей с креплением на ногу. — На всей протяжённости трассы стоят нажимные мишени. Промахнешься хоть раз и тест провален, даже если ты всё ещё способен дойти до финиша, — мужчина зевнул. Это было видно даже через повязку, закрывающую рот. — Не понимаю, почему ты ещё стоишь? Хочешь поставить антирекорд трассы?

— Нет, не хочу.

Я нацепил на ногу пояс и открыл дверь. От сложности полосы препятствий вниз невольно отпала челюсть…

Охренеть! Это не трасса — это самоубийство!

Сразу после порога был обрыв в яму с