Михаил Сухоросов - Игра на слух (Пришлые-2)

- Пойдем отсюда, - заторопил Слиггер. - А то они сейчас изо всех щелей повылезают.

Явно нервничает парень... Нет, теперь я понимаю, почему Хромой с нами не пошел - когда тебя на старости лет дерьмом окатят, это, наверно, вдвойне обидно...

И все же Хромой решил нам помогать. А с чего, собственно? Вряд ли только из-за симпатий к Роджеру... Хотя можно догадаться - если наша акция увенчается успехом, он заполучит в должники еще и нашу троицу, а нет - невелика потеря, к тому же, сдается мне, он считает, что в этом случае ему достанется Гельда. Ладно, уж постараемся, чтоб она ему не досталась. Я поправил на спине лямки мешка с факелами и пристроился след в след за Слиггером.

Как я понял из разговора, идти нам предстояло прямо к этой Старой Церкви. Чем ближе мы к ней подбирались, тем глуше становились трущобы вокруг - никаких каменных домов, сплошь покосившиеся деревянные развалюхи, да еще и грязь по щиколотку. Да еще и я постоянно начинаю нервно озираться, стоит мне посмотреть на небо - а там во всю сверкает идеально круглая луна, уже потихоньку клонящаяся к западу. Ох, прав был Старый - как-то несерьезно за меня Серое Братство взялось... Хотя опасностью пока что не пахнет, и то хлеб.

Внезапно Слиггер остановился так резко, что я чуть не сшиб его с ног, указал куда-то вперед и объявил:

- Почти пришли. Вот она, Старая Церковь.

Да, внушительно выглядит, несмотря на то, что почти разрушена - стрельчатые окна ослепли, рамы из всех повыдернуты. Кое-где даже кладку разобрали - надо ж из чего-то строить,- и торчат голые стропила громадного купола, как ребра какого-то вымершего исполина... Упадок и разрушение. С тех пор, как Орден все под себя подгреб, религия не в почете, но церковь сохранилась, а ее деятели шестерят на Магистров. Хотя у местных отношение к религии, в общем-то, здравое - кто ни поп, тот и батька...

Основное здание Старой Церкви, облупившееся, в белесых потеках, мы миновали, и Слиггер постучался в ставню какой-то боковой пристроечки - три удара, пауза, два, пауза. Пауза получилась долгой, потом из-за ставень послышалось невнятное бормотанье, и низенькая дверца распахнулась с протяжным царапающим скрипом, а потом, словно продолжение этого скрипа, раздался старческий дребезжащий голос:

- Кого это ты приволок, Слиггер? Опять какие-то ханурики спрятаться от стражи хотят?

- Это к Изе, от Хромого, - торопливо пояснил Слиггер. При свете свечки, которую старикашка держал в руке, я разглядел, что он основательно побледнел, даже против прежнего. А так же разглядел и самого старикашку. Ну и рожа! Абсолютно голый череп, причем кожа на черепе, кажется, этому типу на пару размеров великовата - свисает складками где только можно, плотно обтянуты только непомерно широкие скулы да остренький, крысиный какой-то нос. И все это бы еще не столь отталкивающе выглядело, если б не костюм этого деда - сейчас уже трудно предположить, чем это было раньше, такие невообразимые лохмотья! Похоже, старикан его от своего дедушки унаследовал, а тот отбил в честном бою у старьевщика... Но в глазенках у этого типа сразу вспыхнул характерный огонек мелкого хищника, и он заскрипел, обращаясь к нашей группе, явно издевательски:

- Ого, какие важные господа пожаловали! Рыцари пришли грехи замолить?

- Хальзорг, это к Изе, от Хромого, - снова попытался объяснить Слиггер, но старикашка, судя по всему, отзывающийся на имя Хальзорг, его проигнорировал:

- Ну-ка, ну-ка, племя конокрадов, подойдите-ка поближе, чтоб я на вас посмотрел! Всякой швали я на своем веку навидался...

- А ты, никак, в этой церкви святой отец-настоятель, - нежно пробормотал Малыш, приподнимая старика за шиворот с явной опасностью для исторического костюма.

- Но ты, полумеч без рукояти! - завизжал тот. - А ну-ка, клешни убери, а то пройдешься до канавы на широком коне!

Малыш поставил его на землю, глядя на маленького и щупленького старичка словно на редкостную букашку:

- Да ты, никак, законник, прыщ жаберный? - и тут же без всякого перехода осведомился:

- Сколько?

- Четыре веселых.

- Что-о?! - Малыш на глазах раздулся чуть не вдвое, нависая над Хальзоргом, как башня. - Да вся твоя часовня на круг по четыре веселых не повиснет! Паршей тебе воронить за четыре веселых, гурко и с храпом! - и миролюбиво предложил: - Две рыбешки.

Мы со Старым недоуменно переглянулись, слушая эту галиматью, Роджер и Слиггер заухмылялись, а Хальзорг - тот так и взвился:

- На глаза тебе их положат! Сейчас морганы прикатят, так тебе пять футов за кружку пройдут! Да кто ты такой?!

Малыш принялся громовым голосом объяснять почему-то не кто он такой, а кто такой Хальзорг, пользуясь все тем же невообразимым языком, старикашка визгливо отвечал ему. По тому, что время от времени в их дуэте мелькали цифры, я догадался: Малыш торгуется. Наконец они с Хальзоргом пришли к какому-то соглашению, и Малыш вручил ему золотую монету. Слиггер тут же поспешил испариться, а Хальзорг сделал нам приглашающий жест и повел через здание церкви, явно уверенный, что имеет дело с шайкой самых крутых громил от Южных отрогов до побережья.

А внутри все так же ободрано, как и снаружи - громадная и пустая каменная коробка с обломками колонн, каменные плиты на полу разъехались, засыпаны какой-то дрянью, но все равно каждый шаг отдается гулко. В лунном свете, проникающем через разрушенный купол, я разглядел только громадный рельеф на стене, на высоте метров десяти - лицо какого-то древнего святого или бога. Мне даже немного не по себе стало - лицо это, смотрящее сверху вниз, казалось, пристально изучает нас - с какой-то отстраненной жалостью... Но долго любоваться им не пришлось, мы завернули за кучу каменного крошева и вслед за Хальзоргом по очереди протиснулись в какой-то узкий лаз.

Я, улучив момент, придвинулся поближе к Малышу:

- Слушай, где ты этой фене научился?

Малыш только подмигнул и вслед за Хальзоргом полез в узкий сырой ход с земляными стенами - настоящая нора.

Оказавшись под землей, я первым делом запалил факел и передал его Малышу. Стало не то что бы светлее, но по крайней мере не так мерзко, хотя и воняло тут - дай боже. Несколько раз Хальзорг, ставший после получения платы почти предупредительным, сообщал что-то наподобие: "Рой капы", что очевидно обозначало нечто вроде: "Смотри под ноги" - это я понял, когда вляпался в пересекающий нору ручей. Впрочем, второе предупреждение меня так же не спасло, я промочил обе ноги и теперь ругался про себя последними словами.

Не знаю, сколько мы топали по этой норе, уходящей все вниз и вниз - наверно, долго. Знаю только, что стены у нее оказались покрытыми жутко липучей грязью - когда приходится протискиваться боком или задевать головой свод, это очень ощутимо. Потом мы свернули в более широкий поход, а когда впереди замаячил низкий каменный туннель с круглым сводом, нас наконец окликнули. Собеседников я не видел, но судя по тону, они сначала намеревались пристрелить нас - разговор велся все на том же непонятном арго. Но Малыш тут же вступил в яростный торг и в конце концов вышел победителем - из темноты вынырнула четверка мрачных личностей. Трое занялись Хапльзоргом - похоже, старому козлу придется-таки поделиться полученной выручкой! - а один, заросший до глаз детинушка наружности явно криминальной, в потасканной матросской робе и новеньких офицерских сапогах, вызвался нас проводить. По пути нас еще несколько раз окликали, верзила, идущий впереди, отвечал что-то неразборчивое, и продолжали идти мы без всяких помех. Мы миновали еще один каменный коридор, на сей раз пошире и повыше, но прошли по нему совсем уже недолго - за следующим поворотом перед нами открылся зал величиной со среднюю базарную площадь.

Хотите знать, как выглядит изнутри преисподняя - загляните на досуге в Нижний город... В воздухе висит застоявшийся чад от множества костров (интересно, а основной дым куда выходит?), вокруг них расположились кучки самых разнообразных личностей. Все, что их объединяет - они жутко грязные и копченые. У одного костра жрут, у другого собралась толпа - там режутся в кости, у третьего, яростно рыча на посторонних, делят добычу... Такой мелочью, как клеймо на лбу или отрезанные уши, тут, по-моему, удивить кого-то сложно. Тут же шарятся бабы, все как на подбор толстые, грязные, пьяные, в рванье, почти утратившие сходство с женщинами - но местных этим не остановишь, то одну хватают, то другую, тащат куда-то в темноту... К своему удивлению я заметил в этой сутолоке даже нескольких детей, совсем пацанят.

Если б у меня оставалась душа, это зрелище, безусловно, навсегда б ее травмировало. К моему облегчению, "общий зал" мы миновали довольно быстро, на нас никто даже внимания не обратил. Через пару поворотов мы снова попали в большое помещение, где собиралась публика почище (по уголовным меркам, естественно). Там шла великая пьянка, но нас все же попытались тормознуть, на что провожатый наш на сей раз ответил просто и понятно: "К Изе от Хромого". Посреди зала, ни на кого не обращая внимания, стоял, гордо вскинув голову, молодой человек с бледным, изможденным пьянством лицом, похожий на Слиггера как родной брат (а может, он им и был). Прижав к подбородку странный инструмент, напоминающий скрипку, он выводил на нем (я ушам своим не поверил!) нечто, до жути смахивающее на "Сороковую" Моцарта. Я было раскрыл пасть и развесил уши, но приходилось поспевать за Малышом, а сзади подталкивал Роджер. Ладно, если представится случай, я с этим музыкантом еще побеседую...