Антон Медведев - Враг Империи

— Речь идет о неизвестном нам вирусе, есть все основания полагать, что он действительно разработан для боевых целей, — усадив Морриса в кресло, объяснил ему Журавлев. — Если говорить коротко, вирус заставляет клетки хозяина вырабатывать очень специфичные вещества, блокирующие перенос кислорода гемоглобином. Клетки крови теряют способность снабжать организм кислородом, последствия этого могут быть очень серьезными.

— А именно? — спросил Моррис, всегда предпочитавший знать точную картину происходящего.

— Ваша дочь может умереть, хотя мы сделаем все для того, чтобы ее вылечить.

— Но вы сумеете это сделать? — Моррис посмотрел в глаза Журавлеву, тот опустил взгляд.

— Я не могу вам ничего обещать. Создание боевых вирусов запрещено, на этот счет подписана соответствующая конвенция. Я пригласил из Петербурга лучшего специалиста в этой области, профессора Золингера, уже вечером он будет здесь. И еще: вам и всем, кто общался с Джулией, тоже необходимо сдать кровь на анализ.

— Я понимаю. — Моррис вздохнул. — Могу я увидеть дочь?

— Пока нет, она в инфекционном отделении, доступ к ней ограничен. Хотя по первым прикидкам вероятность заражения вирусом невелика. Завтра я смогу дать вам более точный ответ.

— Хорошо, — кивнул Моррис. — Вы помните наш уговор?

— Да. Информация о вашей дочери не выйдет за пределы клиники.

— Если возникнет что-нибудь срочное, вот номер моего линкома. — Моррис положил на стол визитку и поднялся с кресла. — Где я должен сдать кровь?

С профессором Золингером Моррис встретился вечером следующего дня. К этому времени он уже знал, что в его крови и в крови жены вируса не обнаружено, днем ему позволили встретиться с Джулией. Девушка была бледна, она до сих пор не понимала, что с ней происходит. Рассказывать ей правду Моррис не стал, заверив только, что скоро она будет здорова.

Золингер оказался тучным усатым мужчиной лет сорока пяти, с густой черной бородой и чуточку безумными глазами. Пожав Моррису руку, он торопливо провел его в кабинет.

— Скажу сразу, дорогой друг, что дела наши дрянь. — Золингер открыл дверцу бара, достал бутылку коньяка. — Вам налить?

— Нет, — с неприязнью ответил Моррис, думая о. том, что эксперт оказался еще и алкоголиком.

— А я выпью. Этот вирус оказался чертовски занятной штукой. Ваше здоровье… — Опрокинув рюмку в рот, профессор удовлетворенно крякнул и вытер ладонью усы, затем сел в кресло напротив Морриса. — Вы знаете, что разработка боевых вирусов запрещена?

— Да, я слышал об этом.

— Тем лучше. Я могу называть вас генералом? — спросил Золингер и, не дожидаясь разрешения, продолжил: — Увы, мой дорогой генерал, я знаю, о чем говорю. Видите, у меня пальцы скрючены? — Профессор продемонстрировал Моррису левую руку. — Тоже вирус, я в тот раз едва не отдал богу душу. Но выкарабкался… — Золингер тихо засмеялся. — Чертовски паршивая была штука, мы тогда ликвидировали очаг заражения на Индре. Один паразит укусил меня, видите шрам? — Золингер закатал штанину и продемонстрировал шрам на ноге. — Чуть ногу не оттяпал, стервец, я и заразился. Тогда счет шел на часы, кто кого — или я вирус, или он меня. В итоге я победил.

— Это все очень интересно, профессор, но как быть с Джулией?

Профессор поморщился.

— Не могу пока сказать ничего хорошего. Недоумки из клиники хотели перелить ей кровь, я запретил и оказался прав.

— А именно? — Моррис в упор посмотрел на Золингера.

— С этими вирусами нужно держать ухо востро, чертовски ненадежная штука. Их создают специалисты, это настоящее искусство. Ты делаешь вирус так, чтобы против него нельзя было в короткие сроки создать вакцину. А для этого специально расставляешь ловушки тому, кто потом с этим вирусом будет работать. Скажем, вирус Мюллера воздействовал на центральную нервную систему, блокируя передачу нервных импульсов. Естественная реакция — использовать для лечения вещества, способные дезактивировать блокирующие элементы. Теоретически все так, но достаточно ввести пациенту дозу лекарства, как вирус реагирует на это вещество и включает другую заложенную в него программу. В результате у пациента наступает отек легких и он умирает… — Золингер засмеялся, как будто слова об отеке легких доставили ему удовольствие. — В случае с вашей дочерью, — продолжил Золингер, — первая ловушка состоит в том, что ни в коем случае нельзя делать переливание. Наличие чужеродной крови или ее заменителей тут же запускает выработку специфичного белка, я пока не выяснил, на что конкретно он воздействует. Но готов поспорить, что результат будет показательным. И это только первый уровень защиты, а что там дальше, черт его знает.

— Вы можете спасти мою дочь? — тихо спросил Моррис.

— Я не знаю, — пожал плечами профессор. — Если ухудшение ее состояния будет идти такими же темпами, то она проживет дней десять, от силы пятнадцать. На то, чтобы изучить вирус, создать и реализовать модель его дезактивации, порой уходят месяцы и годы.

— Профессор, мне нужен четкий и ясный ответ. Сможете вы ее спасти или нет?

— Я уже сказал, что не могу ничего обещать. На мой взгляд, ее шансы мизерны, я оцениваю их как один к ста. Разумеется, мы будем работать, но надежды очень мало. Тот, кто создает вирусы, обычно продумывает все на пять шагов вперед. Уж поверьте мне на слово. — Золингер снова улыбнулся.

— Хорошо, профессор, — вздохнув, Моррис поднялся с кресла. — Продолжайте работать. И держите меня в курсе дела…

Дарги всегда очень тщательно продумывают свои действия. В частности, они внимательно изучают личность того, с кем работают. Уязвимым местом Морриса было то, что он очень любил свою дочь. Именно на этом и строился расчет Кима. Пластиковую ампулу со штаммом боевого вируса он привез еще с Карры, как и многие прочие полезные вещи. Было ли Киму жалко девушку? Наверное. Но судьбу Джулии это не могло изменить ни на йоту.

Зараженное вирусом мороженое Джулии подсунул Савва — разумеется, с помощью просчитавшего всю операцию Кима. Знание того, что Джулия любит мороженое, к тому же не какое-нибудь, а ванильное с орехами, сыграло свою роль. Не зря Сайрус учил Кима запоминать мелочи, упирая на то, что именно от учета мелочей в конечном итоге зависит успех любой операции.

Дождавшись, когда симптомы заражения у Джулии станут достаточно выраженными, чтобы обеспокоить Морриса, Ким позвонил ему среди ночи. Время он тоже выбрал неслучайно, зная, что ночью у Морриса не будет возможности отследить звонок. Номер линкома Морриса Ким знал еще со времен своей службы в Департаменте, он был уверен, что разговоры самого Морриса точно никем не прослушиваются.

Как и ожидал Ким, Моррис не был вдохновлен идеей сотрудничества с ним. Что ж, он даст ему время подумать. Ну а пока…

А пока у него имелись другие дела. Возможно, не самые важные, но от решения их зависело его душевное спокойствие. И прежде всего, ему следовало решить, как поступить с Шейлой.

Шла ли речь о мести? Наверное, хотя Киму так думать не хотелось. Он предпочитал считать, что Шейла для него просто опасна. Она предала его два раза, где гарантия, что при случае не предаст и в третий раз?

Это означало, что Шейла должна умереть, во имя несуществующей в этом мире справедливости. Каждый должен получить по заслугам. Так же, как в свое время получит и он сам, в этом отношении у Кима тоже не было никаких иллюзий. Тем не менее Шейла умрет первой…

Он мог расправиться с ней тысячью разных способов. Однако Киму мало было просто убить ее — перед тем, как Шейла умрет, он хотел посмотреть ей в глаза.

Ким удивился, выяснив, что она по-прежнему живет в своем доме. Живет одна, несколько дней наблюдений за ней позволили Киму в этом убедиться. Если не считать того, что она предала его, во всем остальном она осталась все той же Шейлой. Девушкой, которая когда-то ему так нравилась. Он готов был сделать для нее все — а она просто выполняла свое задание…

Для проведения операции Ким выбрал вечер пятницы. То, что дом Шейлы снабжен сигнализацией, его не смущало, благо раньше он не раз здесь бывал. В седьмом часу вечера Ким, пройдя по короткой мощеной дорожке, подошел к входной двери. Достал универсальную отмычку, потом, подумав, набрал на замке знакомый ему код. Замок сухо щелкнул, Ким открыл дверь и вошел внутрь. Шейла даже не сменила код, с ее стороны это было весьма опрометчиво. Что ж, тем хуже для нее. Ким знал, что Шейла еще не вернулась, поэтому прошел в гостиную и сел в кресло у шкафа. Сняв парик и бороду, он вынул пистолет и стал ждать. Ким уже знал, как именно это сделает. Ей не будет больно.

Звук садящегося глайдера он уловил в начале девятого. Хорошо, если она будет одна, ему ни к чему лишние жертвы. Их в этом мире и так слишком много.