Майкл Стэкпол - Рожденный для войны

Виктор кивнул.

— Я весь внимание. Продолжай.

— Суть в том, что это послание пять тысяч семьсот семь содержалось у нас в компьютерах, и мы подобрали к нему ключи тогда, когда «Маскировка» впервые попыталась оживить законсервированных агентов, а мы воспрепятствовали прохождению к ним послания. Я уверен, что в «Маскировке» знали о том, что мы подобрали ключ, потому что они воспользовались новым кодом, которым мы не обладали, и уже через эту передачу мы идентифицировали их запасную систему кодирования передач. Наши работы с номером пять тысяч семьсот семь должны были не дать возможности вражеским агентам расшифровать полученные приказы.

Проблема состоит в том, что код пять тысяч семьсот семь должен был заменить пять тысяч семьсот девять для агентов на Новом Авалоне. Послание, которое агенты Ляо получили в сентябре, было закодировано июльским кодом, то есть тем кодом, о котором «Маскировка» знала, что мы его разгадали. А это означало, короче говоря, что июльским кодом воспользовались вновь, понимая, что послание будет раскодировано. Ни на одной другой планете код пять тысяч семьсот семь не повторялся.

Виктор задумался.

— Ты хочешь сказать, что кто-то воспользовался старым кодом и послал старое сообщение, чтобы активизировать агентов, находящихся здесь. Такие действия предполагают участие Ком-Стара или последователей «Слова Блейка». Учитывая наши сердечные отношения с Ком-Старом на сегодняшний момент, скорее всего подозреваются последние. А отсюда вывод: регенты «Слова Блейка», отправив это сообщение агентам Сун-Цу, создавали повод к войне: попытка покушения на Джошуа, которая должна была обнаружить подмену.

Гален кивнул.

— Я думаю, мы должны считаться с фактом, что Томас знал о подмене сына. Он сначала подготовил базу для ведения войны, а затем выступил с обвинением.

— Используя агентов Ляо, он не стал подвергать риску своих людей, тем самым указывая на Сун-Цу и даже готовясь извиниться за Сун-Цу в случае, если бы тот вышел из повиновения. Томас извлек массу преимуществ из одной простой акции, которая, как он знал, не навлекла опасности на его сына. — Виктор протяжно присвистнул. — Это впечатляет даже меня.

— Подождите, это еще не все. — Гален глубоко вздохнул. — Помните, когда война началась, вы сказали мне, что хотите получить дубликат генной пробы, которая, со слов Томаса, доказала, что двойник не является сыном Томаса?

— Да. И ты передал мне результаты проб неделю спустя.

Гален покачал головой.

— Нет, я передал вам результаты лишь некоторых из проб. Оставались еще одни, решающие, имеющие отношение к сравнению анализов отца и сына. Так вот, лабораторные техники — это люди, обитающие в своем мире. И уж если им что-то взбрело в голову, они вывернутся наизнанку.

— И наши ребята из лаборатории оказались именно такими одержимыми людьми?

— Еще более одержимыми, нежели вы, гэр. Виктор удивленно поднял брови.

— А разве такое возможно?

— Да, но только потому, что для этих специалистов не существует другой жизни, что проходит вне стен лаборатории, и на них не давит важность результатов. Сегодня в семь часов утра, когда я готовился к приему, руководитель департамента генетической идентификации сбросил мне несколько файлов с сопроводительны ми замечаниями. В этих файлах содержались результаты остальных анализов крови.

— И что же?

— Когда Джошуа прибыл на Новый Авалон вперыые, его семья вслед за ним прислала сюда же и боль шой запас крови на случай необходимости переливания. Лабораторные техники провели генетический анализ этой крови. Они проверяли кровь не только двойника и его семьи, но и настоящего Джошуа, а также совместимость ее с кровью, присланной семьей. Как и ожидалось, настоящий Джошуа имел кровь, соответствующую крови матери и отца, но не соответствующую крови Изиды.

Ну, разумеется, нет, ведь она же ему гестра только наполовину.

— Ваше высочество, отсутствие данного соответствия означало отсутствие родственной связи. Они вообще не являются братом и сестрой, судя по крови.

Виктор вскинул голову.

— Ты хочешь сказать, что мать Изиды была беременной не от Томаса, и лишь потом заявили, что это ребенок Томаса? Если я правильно помню всю историю, Изида родилась через месяц после взрыва, направленного на уничтожение Томаса. И его дочерью Изиду объявили, пока Томас прятался и лечился у Ком-Стара.

— Правильно, но суть не в этом. Когда Изида родилась, Томас числился погибшим. Чтобы доказать отцовство, Изиде провели ДНК-идентификацию, сделанную на сравнении с кровью Томаса, которая содержалась в запасе на случай крайнего срочного вмешательства при возможном спасении его жизни.

— Я понял, понял, у меня и самого не один литр крови выкачали на непредвиденный случай лечения от каких-либо ранений. Ты хочешь сказать, что раз у Изиды и Джошуа нет совпадения по крови, то Джошуа не является истинным сыном Томаса?

Он еще не успел до конца проговорить вопрос, как парадоксальность ситуации наконец дошла до него.

— Постой, Джошуа совпадает по крови с отцом. Изида тоже совпадает по крови с отцом. Но по отношению друг к другу они не совпадают. А это означает, что ее отец не его отец?

Гален хмуро кивнул.

— А это означает, что Томас Марик — вовсе не Томас Марик.

Во рту у Виктора пересохло.

— Все считали целых восемнадцать месяцев, что Томас мертв. Затем Ком-Стар вернул его и посадил на трон Лиги Свободных Миров. Это произошло во времена правления Миндо Уотерли — первой в Ком-Старе. Со своим Томасом — кем бы он ни был — на троне Лиги Свободных Миров она могла так направить войну, что Внутренняя Сфера превращалась в некую разновидность теократии Блейка.

— Но она уже мертва, а Томас по-прежнему правит Лигой Свободных Миров.

— А мне представляется, что, как ее агент, он должен был бы приветствовать «Слово Блейка» с распростертыми объятиями, но, насколько я знаю, он не подпускает их к себе.

— Но и Ком-Стар он целиком не отвергает.

— И это означает, что у этого Томаса свои цели и средства к их достижению.

Гален устало кивнул.

— Совершенно верно, ваше высочество. — Он протянул руку. — Могу я теперь выпить?

— Прошу. — Виктор наполнил бокал и протянул его своему другу. — Я еще налью и подожду, пока ты наверстаешь упущенное в выпивке. Что ж, если так начинается три тысячи пятьдесят восьмой год, то он сулит нам определенно много интересного.