Князь Демидов #12. Часть 1 (Финал) - Евгений Бергер

семь. Четвёртый этаж. — доброжелательно ответила гусыня, и распахнув могучие крылья, вспорхнула на стойку администратора.

— Благодарю. — кивнула Ведьма и направилась в сторону лифта.

Если всё получится, то сегодня раскроется ещё одна тайна о теле Владимира. Уж больно долго Пуся исследовала этот вопрос. Всю голову сломала, что же там за Джеппетто, и откуда именно они появились.

Поздоровавшись с парой усталых клерков, Ведьма зашла в лифт.

— … после сбоя. Не знаю, как на это реагировать, Господин Боуман… — тяжко вздохнув, произнёс один из них: — Но Госпожа Долгорукова слишком часто злоупотребляет своим положением!

— И, что ты предлагаешь? — хмыкнул клерк, что постарше: — Сказать ей, что мы больше не будем с ней работать?

— Но мы же нагло врём людям! — не сдавался молодой: — Мы же должны говорить правду!

— СМИ и говорить правду? — Господин Боуман едва не расхохотался. Сотрудники Министерства настолько обнаглели, что, как будто перестали замечать Ведьму в лифте: — Сеня… Ну, ты, как первый день работаешь! Нет… Я не заставлю тебя. И не принуждаю. Просто, если тебя устраивает голый оклад — можешь идти на все четыре стороны из моего отдела. Уж извини, но незаменимых спецов у нас нет. Видимо… тебе есть, откуда брать деньги?

— Нет. — тяжко вздохнув, ответил молодой клерк.

— Вот! А чего ерепенишься?

— Просто… очень хочу добиться правды.

— Профессор Доевский тоже хотел добиться правды. И, где он сейчас? — хмыкнул Боуман: — Валяется на дне Москвы-реки. Кормит собой рыб. Хочешь закончить так же?

— Нет, просто…

— Просто — сиди тихо и выполняй свою работу. Мы — СМИ! И наша основная задача делать так, чтобы народу спокойнее жилось. Да и подумай сам — будь полярное сияние опасным, стала бы Госпожа Долгорукова нам врать? Конечно, нет. А если сияние безвредно — то, какая разница, откуда оно пришло?

— Ваша правда… Просто, мне так любопытно!

— Не суй свой нос в чужой вопрос, Сеня. Дольше проживёшь. — справедливо заметил Боуман.

Да, хорошая фраза. Актуальная, как никогда…

Лифт звякнул и двери разошлись в разные стороны. Пуся вышла в опустевший коридор и направилась в сторону кабинетов.

Значит, Анастасия в курсе, откуда в Москве взялось Полярное сияние? Очень интересно… Они с Володей реально два сапога — пара. Загадочный парень с мутным прошлым и крайне опасная девица с могущественным папашей. Но их явно, что-то объединяет. Быть может, Анастасия тоже не местного происхождения? Кошмар, какой… Не мир, а проходной двор для пришельцев, которые научились забирать себе чужие тела. Это, кстати, очень интересная особенность. Она бы многое объяснила в деле Володи.

— Извините? — Пуся заглянула в кабинет 207: — Могу я войти?

— Госпожа Фёдорова⁈ Это вы⁈ — огромная куча книг рядом с могучим деревянным шкафом нервно задрожала.

— Конечно же, я! Но… Константин Георгиевич, а вы-то, где? — удивилась Пелагея и тут же зашла в кабинет.

— Тут. — ответила куча книг: — Меня завалило!

— Опять? — Ведьма обречённо закатила глаза: — А, почему не выбираетесь?

— Как не сложно заметить — жду помощи. — сухо ответил советник: — Я не трачу энергию. Вы же прекрасно знаете…

— Знаю. — вздохнула Пуся, и подойдя к куче книг, начала раскапывать бедного Константина Георгиевича. Спустя мгновение, из-под громоздкого тома истории Российской Империи выглянул взлохмаченный бурундук.

— Госпожа Фёдорова… Как же я вам благодарен! — с облегчением выдохнул грызун.

— Да ничего такого… Просто, зачем вы полезли на полку в своём истинном обличии?

— Я так уже полтора месяца! Элеоноре Павловне не становится лучше… Болезнь разъедает её тело. И если я буду расходовать энергию по пустякам… — бурундук отвёл взгляд, словно ему было больно даже думать об этом.

— Тише-тише… — Пуся погладила советника по миниатюрной голове: — Я всё понимаю. Просто, сидеть под завалом из книг… Не думаю, что это удобно. А от одного превращения — сильно хуже не станет.

— Вам откуда знать? — с негодованием фыркнул Константин Георгиевич: — УПВ, почему-то, тоже не спешит принимать человеческий облик. Думаю, на это есть серьёзная причина.

— Я вас поняла. — Ведьма отступила на несколько шагов: — Просто… немного переживаю.

— А… Не стоит. — отмахнулся Константин Георгиевич и забрался на стол из красного дерева: — Я благодарен небесам за то, что люди придумали мобильники и маленькие кнопки. В противном случае — я бы даже работать не смог. А так… у меня есть шанс помочь Элеоноре.

— Понимаю.

Дело в том, что Константин Георгиевич — один из тех немногих ЭПТ, кому разрешили заместить своего больного хозяина на посту. Да уж… Синдром Перегруза никого не щадит. — Как вы? Держитесь? — поинтересовалась Пуся.

— Работа помогает отвлечься… Мысли о проблеме уходят, и боль ненадолго затихает. Но каждый вечер она возвращается. Понимаете, нас с Элеонорой связывает целая жизнь. Человеческая… Коротенькая… Но такая яркая! Я прекрасно осознаю, что дело движется к концу, но стараюсь об этом не думать.

— Говорят, чем больше думаешь, тем быстрее приближаешь сам момент.

— Факт. Совершенно с вами согласен. Но… самое главное то, что Элеонора не отчаивается. Она продолжает позитивно смотреть на жизнь. Хотя сам факт того, что львиную долю своего существования Элеонора отдала Министерству имперских СМИ — должен был сломать её ещё раньше…

— Да, она крепкая. С самого детства была главной заводилой и душой компании. — улыбнулась Пуся.

— Ага… Кстати, вчера Элеонора вспоминала вас. — задумчиво произнёс советник.

— Неужели? — удивилась Пелагея: — И, что сказала?

— Говорит, что вы правильно сделали, когда стали одной из Ведьм Его Императорского Величества. Немного завидует, но по белому. Это же Элеонора. — улыбнувшись, ответил Константин Георгиевич и счистил лапкой книжную пыль с головы: — Она верит, что вы одна из тех, кто ведёт наш мир к свету.

— Польщена. Особенно, если учесть, что в Университете мы долгое время конфликтовали…

— Бросьте… Она ж тогда была совсем юной. Не понимала, что таким образом вы куёте из студентов наше будущее. Но благодаря вам — Элеонора многого добилась. Стала прекрасной волшебницей и отличным советником… Жаль, что я ей совсем не ровня. Но… стараюсь. Кстати, раз уж заговорили… как там дела у нашего Валерия?

— Врать не буду, но сложно точно сказать. Он редко делится своими переживаниями.