Солдат Ордена - Артём Март

Пульс ощущался, она была жива! Я почувствовал, словно освободился от огромной ноши. Я было хотел взять ее.

– Не трожь! – голос Старика-биоманта, – у нее, возможно, переломы. Маны мало, но я займусь. Почти все ушло на этого упрямца, – он мотнул головой в сторону трибун.

Я проследовал взглядом за его жестом. Щит сняли. Люди спокойно спускались на арену. Игнат и Смолин помогали спуститься Святу. Он, идиотски улыбаясь, смотрел на меня.

– Нормально, – сказал Старик, – жить будет. Он торопился. Не успел придавить как следует.

Я взглянул на небо. Ледяной купол постепенно рассеивался. Вокруг меня, полукругом, столпились люди.

– Это правда, – начал один из правящих, не знакомый мне, – что сказал криомант, ты одержимый?

Я помолчал некоторое время, оглядел толпу.

– Да, – ответил наконец я.

Я думал, что после этого они отпрянут, начнут ругать меня, или хотя бы ахнут. Этого не произошло. Все смотрели спокойно и внимательно.

– Как тебя звали в прошлой жизни? – вдруг спросил Смолин.

Я хотел было ответить быстро, и не смог. Память, будто стерло это древнее имя из прошлого.

– Я… Не помню… – неуверенно проговорил я.

– Как это не помнишь? У одержимых остается старая память! – крикнул кто-то.

Я судорожно пытался вспомнить что-то из старой жизни. Получалось лишь отрывками, имена, лица, люди. Все как во сне, как в тумане. Наконец, я просто отбросил это.

– Станислав Васильевич Малинин, – проговорил я, – Стас Малинин – вот мое имя.

В толпе зашушукались, кое-кто переглянулся.

– Твоя тайна, Стас Малинин, – Смолин отпустил Свята, вышел вперед, – умрет со мной. Клянусь родом, – он приложил руку к сердцу.

– Твой тайна, – улыбнулся Свят, – умрет со мной, – клянусь родом.

– Твоя тайна, – выступил вперед Дюраан, – умрет со мной, клянусь родом!

– Твоя тайна, – Виктория Ларина приблизилась, подбоченилась, – умрет со мной, клянусь родом.

– Твоя тайна, – биомант Суриев дернул меня за штанину, и я опустил глаза, – умрет со мной, клянусь родом, – подмигнул он.

Каждый правящий, присутствовавший здесь, повторил клятву. Я растерянно наблюдал за этим зрелищем, и не знал, что думать об этом, что чувствовать. Эмоция, возобладавшая в душе, в этот момент, была похожа на чувство единения. Кажется, я стал здесть своим.

Криоманты ушли. В здании их и правда поджидала группа навигаторов. Почему-то они оставили Снежанну. Никто не видел, как синевласая девушка уходила с криомантами. Она просто исчезла, не оставив и следа.

Через несколько минут после того, когда опустился купол, на арене появился взвод ксифомантво с навигатором. Вел солдат лично претор Вольнин. Всех нас эвакуировали.

Ксифоманты прочесали все здание судебной арены. Никаких следов сбежавших не осталось. Копья, в составе которых были навигаторы-ищейки, отправились по следу криомантов.

В тот день, из правящих Полиса, погибли лишь семь человек: Магистр ордена Светлицкий, пиромант Сараев, председательствующий судья, два ксифоманта и еще два пироманта. Все были убиты налетчиками.

Глава 30. Перед последним рывком

– Не придумал способ, как убрать это? – я взглянул на Старика Суриева.

– Пока нет. Никогда такого не видел. Вапорти питается твоей собственной магической энергией. И все растет.

С момента битвы на арене прошло уже две недели. Я, Отец, Свят, Света и биомант Суриев собрались сегодня в моей съемной квартире. С момента, когда вапорит проник в тело, биомант был частым гостем у меня дома. Наблюдал за процессом мутации. Остальных пригласил я. Им нужно было все рассказать.

Я взглянул в окно. Закатное солнце коснулось крыши высоток верхнего города. Одетый в одни только тренировочные штаны, я сидел на диване. Биомант стоял рядом. Он уже неизвестно, в какой раз рассматривал вапоритовую руку. Цокал языком каждый раз, когда замечал новую зону кожи, которую отвоевал у меня металл.

Суриев долго отговаривал меня рассказать остальным, что со мной происходит. Говорил, что не стоит рубить сплеча, не нужно посвящать остальных в наши дела. Найдется, мол лекарство. Но каждый раз, когда я спрашивал его об успехах, биомант молчал, или грустно качал головой.

– Так и что мы собрались? – хмуро проговорил Свят, – что ты сказать-то хотел? Ммм?

– Что-то об этом? – Света взглянула на вапоритовую руку.

Я поднял конечность, теперь целиком и полностью состоящую из иссиня-черного живого металла. Сжал и разжал угловатые когтистые пальцы.

– Да, об этом, – холодно сказал я.

– Глупое решение, Суриев. Очень глупое.

Отец, прислонившись спиной к стене, хмуро смотрел в окно. Правый пустой рукав его кителя был аккуратно свернут к плечу и заколот большой золотистой брошью с гербом ордена. Отец строго взглянул на меня. Через мгновение в его взгляде мелькнуло нечто, напоминающее печаль. Он украдкой отвернулся.

– Ты должен был отговорить Стаса. Не позволить ему так глупо рисковать собой, – сказал отец.

– И как? – Суриев встал, развел руки, – как я должен был это сделать?

– Не знаю, – отец холодно взглянул на биоманта, – как угодно.

– Это было мое решение, – я посмотрел сначала на биоманта, потом на отца, – иначе, – продолжал я, – победить криомантов было невозможно. Без чужой витальности я не смог бы одалеть Юрия.

– С вами были еще солдаты ордена, – возразил отец, – они могли заняться этим. А не ты. Ты был ранен, измотан, – претор бросил холодный взгляд на Свята.

– Никто не должен был расхлебывать то, что произошло из-за меня, – тихо проговорил я, – и не смотри так на Свята. Он сделал все что мог. И даже больше.

Я встал, надел майку, прошел к окну, сел на подоконник.

– Но сегодня я собрал вас не за этим. Нет никакого смысла обсуждать прошлое. Все решения были приняты, и мы победили.

Суриев напряженно взглянул на меня. Я чувствовал, как сильно он нервничает. Как сложно ему начать этот разговор.

– Разреши, биомант, я сам все расскажу?

Суриев не ответил. Он только отвернулся, пошел к барной стойке, сел спиной к собравшимся. Я видел, что его действия серьезно насторожили остальных. Взгляды обратились на меня.

– Вапорит поглощает мое тело, – я продемонстрировал всем свою руку, – прогнозы Суриева оказались верными. После передачи витальности, магия в теле вышла из-под контроля.

Все переглянулись. В уголках красивых Светеных