Николай Шмелёв - Кронос. Дилогия (СИ)

— Да что вы говорите, Павел Степанович! — огрызнулась Петровна. — Сами знаете, что лучшие станки современного мира не производят льняную ткань выше номера сорок. — Это я вам, тоже, как специалист говорю…

— Ну, а у тебя и пятнашки не наберётся: ткань вся в узлах и утки кривые, почти по диагонали…

— На подкладки пиджаков пойдёт или художникам на холсты — отшлифуют пемзой…

— Пемза прошлый век, — со знанием дела возразил мастер. — Сейчас шкуркой шкурят.

— Шкурки? — не поняла ткачиха.

— Чего шкурки? — переспросил мастер.

— Ну, шкурят…

— Тьфу, ты! — сплюнул мастер. — Об этом мы дома поговорим…

— И вообще! — засомневалась работница. — Кто сказал, что на всех мумиях бинтовка исключительно высокого качества?

— Эх, Петровна! — шумно вздохнул Павел Степанович. — Мумии, которые забинтованы тканью, номером, меньше двухсотого стандарта, это вовсе не похороненные субъекты, а наказанные за брак в производстве. Завёрнутые в халтуру и… Так что, любовь моя, если будешь продолжать гнать фуфло — можешь накрыться простынёй, собственного изготовления…

На опушке леса можно было наблюдать странную картину, как с десяток великовозрастных дядек, занимаются, с точки зрения банального обывателя, мягко говоря — ребячеством. Полигон, благодаря коллективным усилиям разрастался, обживаясь новыми тренажёрами и укреплениями, где страйкболисту — полное раздолье. Кроме того, моральное удовлетворение и немного выброса адреналина, чему способствовали, приводимые в действие муляжи, на которые организаторы не скупились, придумывая всё новые и новые методы устрашения. Визуальные эффекты совмещались со звуковыми, к которым добавлялись активно муссируемые слухи, цель которых — подогревание страстей и внесение сумятицы, в ряды игроков. Кроме того, акционеры и сами вошли во вкус, осваивая профессии актёров, не без удовольствия пугая женскую часть игрового коллектива, которые, как известно, наиболее подвержены известному риску. Пришлось даже поставить рядом с полигоном баню, услугами которой, организаторы, кстати, и сами пользовались, не без удовольствия. Активно претворялось в жизнь использование манекенов, которые служат в магазинах для демонстрации нижнего и прочего белья: ноги, бюсты и цельные фигуры — всё годилось в дело. По натянутым, между деревьями, особо прочным тонким тросикам, время от времени сновали тени загадочных фигур, заставляя сидящих у костра, и ничего не подозревающих участников шоу, вздрагивать и с опаской оглядываться по сторонам. Замаскированные в ветвях деревьев маленькие динамики производили по ночам таинственные звуки, вызывающие нездоровые ассоциации, у особо впечатлительной части отдыхающих. После того, как участники игр набегаются по лесам с игрушечными автоматами, им бы самое время отдохнуть, посидев у костра и травя байки, но не тут то было. У организаторов ристалища была своя точка зрения, на дальнейшее времяпровождение подопытных.

Глава первая Жестокие игры

Покосившаяся избушка на краю леса, которую срубили, вероятно, выдающиеся мастера своего дела, служила конторой. Это сейчас, в наше время, конторы называют офисами, что, собственно и является истинным переводом. В избе собирались на совещания, чаепитие и прочие срочные нужды, требующие полного состава членов правления. В ней решались неотложные вопросы и травились анекдоты, вместе с приблудными тараканами. В ней же встречали особо важных гостей, или особо карманистых, что, собственно, различие имело небольшое, а главное — принципиально неважное. В общем и целом, избушка заменила организаторам игрового полигона родной дом. В дальнем углу стоял помятый алюминиевый бидон, наполненный малоизученной жидкостью и, являющийся федеральным резервом данного анклава. Сутулый с Кащеем, несмотря на официальные запасы горюче-смазочных материалов, имеющей заводскую маркировку, в виде невзрачной картинки, посматривали на ёмкость, кто как умел: один алчно, другой хищно. Только своевременные призывы на очередную трапезу удерживали их от необдуманного шага. Они подолгу шептались, о чём-то, в дальнем углу избушки, вынашивая непонятные планы, пока до слуха Крона не долетели отдельные обрывки фраз, из которых стало ясно, что они сами хотят поставить в сарае брагу, но не знают на чём.

— Что толку суетиться, — нервно говорил Кащей, тыча пальцем собеседнику и компаньону в грудь. — Дрожжей-то, всё-равно, нет.

— Зачем вам дрожжи? — весело отозвался Крон. — Насыпали опилок в чан — через месяц, и так, всё скиснет. Не обязательно кидать в бачок килограммовую пачку дрожжей, чтобы потом бегать за ёмкостью, смотря, как она прыгает по полу. Достаточно маленькой щепотки катализатора — для толчка.

— Для толчка бумага нужна, — хмуро отозвался Сутулый.

— Или штанга, — не менее сурово, добавил Кащей.

— Месяц они не выдержат, — согласился с доводами обоих, Комбат и, все продолжили заниматься своими делами, оставив самогоноварение фольклорным персонажам.

Сизый дым из помещения правления почти не выветривался, смешиваясь с кухонными запахами и навсегда въелся в бревенчатые стены. Печка-буржуйка исправно дымила, не только трубой, добавляя свою лепту в атмосферу помещения, в виде синего дымка и, если бы не тепло, которая она вырабатывала, её бы давно выкинули. Как прочищать дымоходы от чёрной сажи, никто не имел ни малейшего представления, а если и имел, то весьма смутное.

В запылённом углу, как накрахмаленные воротнички, стояли Бармалеевские носки, добавляя аромат к существующим дезодорантам.

— Ну, ты — орёл! — восхитился Почтальон. — Такой комплект защиты на когти отхватил. Кувалдой не сомнёшь.

— Да они толстые и шерстяные! — оправдывался владелец доспехов, под общее хихиканье. — По умолчанию — не гнутся.

— Как у мощной кольчуги — тройная вязка, — усмехнулся Крон. — Теперь ты можешь на снегу спать, без спального мешка из медвежьего меха.

— И по кислоте ходить, — добавил Почтальон. — Кто знает, а вдруг — пригодится.

В комплект мебели, включенную в реестр, входил допотопный деревянный табурет, создавая уют и вызывая удивление. Старый. Облезлый. Предыдущая краска, наложенная в древние времена, когда про химию в этих местах никто не слышал, просматривалась из-под новой, из-за того, что поздние наслоения порядком облупились. Синие, жёлтые и даже красные оттенки радовали глаз. Сколько их было, слоёв — никто не знал. Узнали благодаря Сутулому и отсутствию ворон, которых, от безделья, можно пересчитывать. Он пересчитал красочные слои. Оказалось — восемь. Для выяснения этой истины, пришлось, даже, некоторые позднейшие наслоения отколупывать. Классический табурет, который, в наши дни, можно встретить только в самых глухих деревнях, имел не менее классический вырез, посередине сиденья. Ярко выраженный тороидальный полубублик вызывал удивление у молодого поколения, да и старожилы, так же не могли дать вразумительный ответ, об истинном предназначении отверстия.

— Для чего здесь дыра? — поинтересовался Сутулый: ни у кого, и у всех — сразу.

— Для того, чтобы не прело всё, что соприкасается с деревом, на котором сидишь, — прояснил Крон истинное положение дел, в столярном ремесле, незадачливому исследователю русской старины.

— А может быть — для проветривания недержания? — усомнился Комбат, недоверчиво посматривая на разноцветную табуретку.

— Недержание — чего? — возразил Крон. — Если газов, то по тыкве однозначно получишь, независимо оттого, привстанешь ты с табурета или нет!

— У меня в башке проводятся параллели с детским стульчаком, — вмешался Доцент, давясь от смеха.

— Да чего там гадать? — не выдержал накала прений Бульдозер. — Дыра нужна для того, чтобы сквозняком гостю геморрой надуло! Хозяин-то, небось, в кресле сидит или на мягком и тёплом стуле. Нечего, понимаешь, без приглашения по гостям шляться.

Остальные молча согласились с железным доводом и вернулись к незавершённым делам.

Уже длительное время Крон корпел над мундштуком для трубки: мастер-форма, акриловый слепок, гипсовый саркофаг — приспособление предполагалось быть массивным, потому что изготавливалось из эпоксидной смолы и имитировало янтарь. Но не это определяло размеры, а главное, толщину изделия. Мелкие муравьи Крона не интересовали, как заменители природного образования. Даже мёртвый шмель уступил место, далеко не из-за размеров, другому насекомому. В мундштуке был погребён: нет, не паук, а дохлый таракан, позаимствованный у знакомых, в те времена, когда они устроили в своей квартире газовую атаку, охотясь на усатых приживальщиков. Чего стоило Крону приспособить его на место, знают только Высшие силы но, теперь это была не просто трубка с янтарным мундштуком, а самый настоящий выпендрёж. В недрах искусственной смолы, среди прочего мусора, имитировавшего природные осадки, отлично просматривался рыжий таракан, не растерявший своих усов и навечно застывший, в растерянной позе.