Антон Медведев - 2012. Формула выживания

— Положи, — велела она. — И отойди к окну.

Она не расслаблялась ни на секунду. Уже понимая, что ему не перехитрить ее, полковник положил ампулу, отступил к окну. Не опуская оружия, Лара взяла ампулу, спрятала в карман. Потом вынула наручники и бросила на стол.

— Пристегнись к батарее.

— Ты очень пожалеешь об этом… — Рыбаков нацепил одно кольцо наручников на руку, второе пристегнул к трубе отопления. — Очень.

— Я могу пристрелить тебя и спокойно уйти, — заявила девушка. — И никто никогда не узнает, кто это сделал. Хочешь этого?

Рыбаков промолчал.

— Тогда не зли меня. И учти: умру я, умрешь и ты. Поэтому лучше забудь обо мне — целее будешь.

Не опуская пистолета, Лара попятилась к двери, открыла ее. Потом быстро спрятала пистолет и вышла, не забыв прикрыть дверь.

— Вот тварь! — выругался Рыбаков и дернул наручники. — Удавлю гадину… Сюда, кто-нибудь! Слышите меня?! — Он снова отчаянно рванул наручники. — Сюда!!!

Дарий знал, что проиграл. Более того, смирился с этим. Впервые за последние годы у него появилась возможность подумать о своей жизни. О том, зачем он жил, для чего. Как-то глупо все было, бессмысленно. Работал на заокеанского дядю — ради чего? Какими высокими целями они смогли склонить его на свою сторону? Воистину, если Господь хочет наказать нас, то делает слепыми и глухими…

Все последние дни он жил на небольшой даче в Подмосковье. Здесь было очень хорошо: пели птицы, стрекотали в траве кузнечики. Сидя в кресле на террасе, Дарий наслаждался этой красотой и думал о том, что совершенно не умел ее ценить. Все время был занят какими-то глупыми делами — вместо того чтобы просто смотреть на этот прекрасный блистающий мир.

Ему было хорошо, даже мысль о близкой смерти не тревожила его. Наоборот, вносила в его жизнь какую-то осмысленность. Появилась точка отсчета, появилось то, что ждало его в самом ближайшем будущем и к чему надо было подготовиться. Да, он жил очень глупо — теперь это приходилось признать. Не сделал в своей жизни ничего хорошего. А вот зла от него, напротив, было вдоволь…

Он вздохнул, потом посмотрел на небо. Голубое оно, красивое. Странно, что он его не замечал. И солнца не видел, и звезд. А ведь как прекрасно ночное небо! Сегодня, когда стемнеет, он вынесет кресло на лужайку, сядет и будет смотреть на звезды.

Еще ему хотелось съездить к морю. Войти в него, отдаться ласковым волнам. Вдохнуть пьянящий морской воздух. И ведь могло это все быть у него, могло… Мечтал о море когда-то, грезил далекими путешествиями. Так почему он забыл обо всем этом, на что променял мечту?…

Это были вопросы, на которые у него не было ответов. Он знал лишь одно: все эти долгие годы он жил неправильно. Не о том думал, не тем занимался. И если бы не близость смерти, наверняка бы этого так и не понял.

Большинство людей умирают дома или в больницах, запертые в четырех стенах. Он для себя подобной участи не хотел. Более того, знал, как этого избежать. Перед тем как уйти, он все же получит то, о чем когда-то мечтал. Море, свежий ветер. Белоснежный парус. Он будет просто плыть, ни о чем не думая и никуда не стремясь. А когда однажды поймет, что не в силах больше терпеть изнуряющие его боли, просто приставит к виску пистолет и спустит курок. Волны примут его в свои объятия — и он исчезнет, словно и не появлялся никогда на этом свете…

Послышался шум подъехавшей машины, Дарий вздохнул. Ему не хотелось отвлекаться на глупые людские заботы.

Это была Лара. Одетая в легкое светлое платье и босоножки, она выглядела очень привлекательно. Глядя на нее, было трудно поверить, что эта милая белокурая леди одна из самых опасных женщин в стране. Да что там в стране — в мире. И с ножами и пистолетами она управляется не менее ловко, чем с помадой и пудреницей.

— Это я, — сказала она. На ее губах играла легкая улыбка, глаза блестели — так бывало всегда, когда Ларе удавалось провернуть какое-то дельце.

— Вижу, — улыбнулся Дарий. — Ну выкладывай, что там у тебя? Вижу ведь — аж светишься вся.

— Это вам! — Лара взяла его руку и аккуратно вложила что-то в ладонь.

Дарий перевел взгляд — и вздрогнул.

В это невозможно было поверить — на его ладони лежала ампула. Та самая, с красной фосфоресцирующей жидкостью. В том, что это именно она, у него не было ни малейших сомнений.

— И где ты взяла ее? — Дарий удивленно взглянул на девушку. — Черный сказал, что у них была одна ампула, да и ту забрал Рыбаков.

— А это она и есть, — сказала Лара, ее глаза сияли от удовольствия. — Я просто зашла к полковнику, мы очень мило побеседовали. И он мне ее отдал.

— Он жив?

— Разумеется. Я не настолько кровожадна.

Дарий снова взглянул на ампулу. И удивился тому, что не чувствует радости. Наоборот, возникло тревожное и неприятное ощущение того, что все возвращается на круги своя. Ему так надоела эта суета, он так устал от преследующих его запахов — одно это может свести с ума кого угодно. Только-только ушел от всего этого, хотел спрятаться от мира, прожить последние оставшиеся ему месяцы так, как хотел. И вот теперь это…

Он вспомнил Калину и его больную невесту. То, что она попала в аварию, не его вина — он пришел после того, как все это случилось. Но это вина его предшественника, вина тех, на кого он все эти годы работал. Калина сделал почти невозможное — отыскал в смертельно опасном Городе это лекарство. У него его отняли. Лара забрала ампулу у того, кто отнял. Теперь у него есть шанс на жизнь, но может ли он им воспользоваться? Ведь это не его шанс — чужой. Сможет ли он, выздоровев, взглянуть в глаза Калине?

— Ты не рад? — спросила Лара, в ее голосе чувствовалось удивление.

— Ты все сделала правильно, Лара, — сказал он. — Но у меня к тебе есть еще одна просьба: верни эту ампулу Калине.

— Вернуть? — В глазах девушки мелькнуло непонимание. — А как же ты?

— Она не моя, Лара. Я не могу ее взять. Да и не хочу.

— Дарий, я тебя не понимаю. — Лара задумчиво смотрела на него.

— Мне осталось всего несколько месяцев. Может быть, полгода. И я хочу прожить это время так, чтобы мне не было стыдно. Я благодарен тебе за все, что ты для меня сделала. Но ты должна вернуть эту ампулу Калине. Она принадлежит ему.

Лара взяла ампулу с его ладони, спрятала в карман.

— Хорошо. Верну. Что-то еще?

— Да. — Вячеслав взглянул на нее и улыбнулся: — Ты умеешь управлять яхтой?

Вчера вечером она впервые за четыре года увидела свет. Сидела в кресле — так же, как всегда, смотрела незрячими глазами в окно. Потом вдруг по ее щекам покатились слезы: на вопрос Саши о том, что случилось, прошептала:

— Я вижу свет…

Это случилось через четыре часа после того, как Лара принесла ему ампулу с лекарством. Было трудно поверить в то, что это сделала девушка, еще недавно пытавшаяся его убить. Не удержавшись, Калина спросил, почему она это делает.

— Так захотел Дарий, — пояснила она. — Так что не обольщайся — у нас с тобой ничего не изменилось. Однажды я вернусь и все равно сверну тебе шею.

— Буду ждать, — согласился Калина. — Но все равно спасибо. И тебе, и Дарию.

Ничего не ответив, Лара ушла — было видно, что этот визит тяготит ее.

Чтобы ввести лекарство, было достаточно приложить ампулу к вене одной из сторон — той, что была покрыта металлом. Металл сформировал тончайшую иглу — настолько тонкую, что Маша даже не ощутила, как та проникла в тело. Затем игла стала немного толще, внутренняя оболочка ампулы, сжавшись, выдавила лекарство в вену. Игла снова спряталась…

Вечером Маша увидела свет. Неудивительно, что Александр с нетерпением ждал утра. Ночью почти не спал: то и дело выходил покурить, потом потихоньку возвращался и сидел, глядя на спящую девушку.

Под утро он все-таки задремал. А когда проснулся и открыл глаза, встретился взглядом с Машей.

— Ты совсем не изменился… — сказала она, глядя на него. — Все такой же небритый.

Она его видела, и это было настоящим чудом. Но и это было еще не все: когда у него улегся первый взрыв эмоций, Маша стянула одеяло и указала на свои ноги.

— Смотри, — она пошевелила пальцами. — Они двигаются. Я чувствую их… — По ее щекам поползли слезы, девушка всхлипнула.

— Не плачь… — Он аккуратно смахнул пальцем слезы с ее щек. — Теперь у нас все будет хорошо. День, два — и ты снова будешь ходить. И тогда мы с тобой куда-нибудь поедем. Туда, где нас никто не будет тревожить. И будем там столько, сколько ты захочешь.

— И куда мы отправимся? — спросила она.

— Не знаю. Назови любую точку мира, и я тебя туда отвезу.

— И тебе без разницы, куда ехать?

— Абсолютно. Главное, чтобы там была ты… Чему ты смеешься?

— Тебе было так трудно со мной все эти годы. Но теперь, думаю, станет еще труднее. — Она посмотрела ему в глаза и засмеялась.

— Ничего, — улыбнулся Калина. — Как-нибудь переживу… — Он посмотрел Маше в глаза и притянул ее к себе…