Путь в тысячу пиал - Дарья Урбанская

многоярусные крыши большого лаоского поселения. Они жались друг к другу очень плотно и были окружены высокой каменной стеной, словно кольцом. А на солнце некоторые из крыш сверкали золотом – но не таким холодным, как крыши тхибатских гомпа. А теплым кораллово-розовым золотом – словно на горизонте вставала заря новой жизни.

– Весь наш край златокрыших пагод… – прошептала Джэу. – Сюин была права. Это так невероятно! Так… по-другому!

– Это наш Лао, самое прекрасное место на земле! – прозвучало за спиной.

Она резко обернулась. Ю стоял прямо за ней. А чуть правее с большого валуна поднимались Чжиган и Вэй.

– Что так долго? Ты же первой шла! – с укоризной спросил Ю. – Мы этот тоннель туда-сюда исходили, так и не поняли, куда ты пропала.

– Звали тебя, звали. А ты словно исчезла на полпути. Где ты была?

Джэу пожала плечами:

– Заплутала, видимо. Я и сама не поняла, – солгала она.

Говорить о встрече с Махака́лой она не хотела. Да и была ли это встреча на самом деле – она не понимала. Ведь тогда он должен был забрать ее душу. Но она осталась жива.

Чтобы убедиться в этом, Джэу шагнула вперед и обняла Ю, давая себе прочувствовать живого человека, его тепло, сердцебиение и запах усталого путника – пусть не самый свежий, зато настоящий. Затем она обняла поочередно Вэя и Чжигана, наслаждаясь этими мгновениями и окончательно успокаиваясь. Хотелось поделиться этим чувством и с Цэрином.

«Цэрин, ты еще со мной? Цэрин?» – мысленно позвала она, обращая взгляд в небо, но тишина была ей ответом.

– Цэрин! – громко крикнула она в высоту. – Цэрин, мы прошли, слышишь?

Ю опустил ладонь на ее плечо и чуть сжал:

– Это Лао, Джэу. Тэнгри Тхибата не имеют власти на здешних землях.

– Но…

– Уверен, он все знает про нас. Но он не прилетит, не трави себе душу напрасной надеждой.

Джэу вздохнула, принимая его правоту:

– Вот и Хиён говорила что-то подобное. Я потому так и рвалась в Лао, чтобы исчезнуть для нее навсегда.

На лице Ю отразилось замешательство.

– Исчезнуть? Для Хиён, воспитавшей тебя? Но… хотя ладно, может однажды ты поведаешь нам свою истинную историю. – Он легонько похлопал ее по руке. – А теперь пойдем. Нужно успеть спуститься с горы до заката. Не хотелось бы свернуть шею в потемках.

– Это да.

Их небольшая группа двинулась вниз по узкой тропе. Джэу шла последней и, уже уходя с открытой площадки, бросила взгляд на врата демона, из которых все-таки выбралась живой.

«Так привиделось мне или нет?»

Плотные сгустки тьмы по-прежнему клубились внутри пещеры, и, словно в ответ на ее вопрос, на миг во мгле вспыхнули два огненных глаза, провожая ее.

Джэу вздрогнула и поспешила за остальными. Одной рукой она придерживалась за скалу, другой постоянно поправляла отсыревшую в том тумане и теперь висящую на ней мешком чубу.

Чжиган шел первым и часто останавливался для передышки – все же раны, хоть и затянувшиеся, болезненно ныли и отнимали много сил. Но он не жаловался. До сумерек они успели только спуститься к подножью горы, но до поселения было еще далеко, поэтому и решили переждать лунный день здесь, а с рассветом продолжить путь.

Ю собрал сухих листьев и веток, развел костер. Чжиган задремал, оперевшись спиной на старое поваленное дерево. Джэу скинула с себя чубу, разложив ее сушиться на камнях возле костра. Сама уселась рядом прямо на землю и в очередной раз принялась рассматривать виднеющееся лаоское поселение, в котором один за другим зажигались непривычные красные фонари.

«Как жаль, что Лобсанг не видит этого».

Джэу тяжко вздохнула. Она сняла маску и смахнула подступившие слезы, а потом, почувствовав неладное, с удивлением уставилась на свои руки. На кончиках пальцев чуть блестела влага, но это были ее обычные, привычные пальцы. А вот лицо… Она снова дотронулась до щек, не переставая терла подушечками пальцев кожу… Кожу, одинаково ровную и гладкую с каждой стороны лица.

– Но как?

Мысли беспорядочно крутились в голове, но какое из предполагаемых объяснений было верным, Джэу не знала наверняка. Но одно понимала точно: теперь ее ждала другая жизнь. Совершенно новая, незамаранная прежними невзгодами, как чистый лист, и гладкая, как исцелившаяся кожа на ее лице. Разве что потрепанная чуба да украденная жемчужина станут напоминанием о пройденных по Тхибату пиалах пути. До тех пор, пока не выдастся удобный случай, чтобы продать необычную в Лао драгоценность подороже.

Джэу нащупала в антаравасаке круглый талисман Цэрина и вытащила его на свет, желая полюбоваться перламутровыми переливами. Перед внутренним взором промелькнуло непрошенное, но такое сладкое воспоминание:

– Почему ты все время отворачиваешься от меня и смотришь куда-то в сторону? – спрашивает Цэрин, ласково поглаживая ее шею и подбородок кончиками пальцев. – Тебе неприятно?

– Нет, я… Я не хочу, чтобы было неприятно тебе, – еле слышно шепчет Джэу, умирая от унижения.

Цэрин негромко смеется и тянется ладонью к ее обожженной щеке. Проводит пальцами по сморщенной коже, словно не замечая ее уродства. Аккуратно, но настойчиво поворачивает голову Джэу к себе и, заглядывая в глаза, смотрит в самую душу.

– Ну что за глупости, ты прекрасна!

Его радужки на миг вспыхивают перламутром, но Джэу кажется, что это блики света от входа в пещеру.

Да, все же Джэу склонялась к тому, что в произошедших с ней изменениях была заслуга Цэрина.

«Он ведь могущественный дзонг-кэ. Один из тэнгри. Мог ли он?.. Вероятно, да. Но почему тогда ничего не сказал?»

– Что это у тебя? – поинтересовался усевшийся рядом Вэй. – Камень?

Кругляш на раскрытой ладони действительно более всего теперь напоминал обычный речной камень, а не светящуюся чинтамни.

«У тэнгри Тхибата в Лао нет власти», – вспомнила она недавние слова Ю. – «Так может поэтому… Хотя, Цэрин прав. Не стоит забивать этим голову. Нужно просто жить».

– Да, камень, – кивнула она Вэю. – На память.

С этими словами она сунула потухшую жемчужину обратно в антаравасаку.

– О! – воскликнул вдруг Вэй. – Джэу, твой шрам… его больше нет.

Она кивнула и широко улыбнулась. А затем подняла с земли свою кожаную маску и швырнула в пламя костра:

– Я буду просто жить. Радоваться каждому дню и верить в благополучие следующего.

Эпилог 1. Рэннё

Спустя полгода

Ветер на склоне горы Кхаронг завывал, как снежный барс в брачный период. Его ледяные порывы пробирались даже под меховые чубы, в которые были укутаны домочадцы Ринчена и Тхори. Лишь сам Рэннё стоял, одетый в свою привычную монашескую кашаю, ярким шафрановым пятном выделяясь на фоне