За точкой невозврата - Александр Борисович Михайловский

вырастил урожай. Именно фермеры первыми решили воспользоваться возможностью по упрощенной схеме получить гражданство, чтобы пересекать границу отдельно от простых смертных, а потом стали продвигать идею войти в состав России, раз уж есть возможность и вовсе убрать эту ненужную проблему.

– Вы не совсем правы, Андрей Рэмович, – вздохнул Борис Грызлов, – меркантильные настроения среди народа, конечно, присутствуют, ибо без них никуда. Но все же для большого количества людей на бывшем юго-востоке Украины имеет значение, что они перестали быть гражданами второго сорта, могут говорить на родном языке, не опасаясь языковых патрулей, да почитать настоящих героев, а не Мазеп, Бандер и Шухевичей… Сначала Ленин прирезал эти русские земли к созданному непонятно зачем украинскому государству, потом в девяносто первом, когда советская государственная машина распалась на шестеренки, о них просто забыли. Вот и росли русские люди тридцать лет как бурьян на обочине, и даже пять лет назад мы о них не вспомнили, потому не время тогда еще было резаться лоб в лоб со всем Западом.

– А сейчас, значит, Борис Вячеславович, время? – хмыкнул Президент. – Ну да ладно, чему бывать, того не миновать. В порядке самокритики скажу, что неизбежность кровавой развязки стала понятна еще в пятнадцатом-шестнадцатом году, после того, как Запад, настаивавший на заключении Минских соглашений, никоим образом не принуждал к их исполнению Украину. И при этом любой мало-мальски заметный политик или чиновник на каждом углу долдонил, что эти договоренности должна выполнить Россия, имея в виду передачу контроля над донецко-российской границей. Мы готовились к этой войне, готовились, и все время были не готовы. Если бы не эта оказия с Вратами – сначала с первыми, а через год и со вторыми – то я даже не знаю, куда бы эта ситуация могла зайти дальше через несколько лет, когда нарыв на Украине назрел бы и перезрел, а мы бы так и не решились тронуть этот гнойник. Ну да ладно. Сейчас, достигнув очередного этапного успеха, мы должны решить, что теперь делать дальше. Борис Вячеславович, вы хотите что-то сказать?

– Да, Владимир Владимирович, хочу, – ответил полпред президента по бывшей Украине. – На референдумах, запланированных к сентябрьскому единому дню голосования, чтобы соблюсти политес, в бюллетени необходимо включить не два, а три пункта для выбора. Первый – полностью независимая республика, какими были ДНР и ЛНР до того момента когда они объединились в Федеративную Украину. Второй – субъект Федеративной Украины. Третий – субъект Российской Федерации.

– Согласен с вами, – кивнул Президент, – поступим так, как того народ хочет, и не ошибемся. Нам с этими людьми еще в одном государстве жить, а что и как в таких случаях делать, мы знаем на примере Крыма.

– В таком случае, – сухо произнес Шойгу, – такая же возможность выбрать будущее своих государственных образований должна быть и у граждан ДНР и ЛНР, безотносительно того, что именно эти народные республики краеугольными камнями легли в основание Федеративной Украины.

– Да, Борис Вячеславович, – сказал Президент, – когда будете готовить освобожденные территории к референдумам, учтите этот момент. Возможность высказаться должна быть у всех, и особенно у тех, кто пять лет сражался с врагом, а не отсиживался за печкой, как некоторые.

– В таком случае, – пожал плечами Борис Грызлов, – Федеральная Украина усохнет до Малороссии в границах Черниговской, Сумской, Полтавской и Киевской областей, а также, возможно, если мы продолжим наступление, Житомирской, Винницкой и Криворожской области. И все. Из того, что расположено западнее, в случае нашего желания установить над этими землями свой контроль надо будет создать отдельное государственное образование и контролировать его совершенно иными методами, чем Малороссию, и тем более Новороссию, которая вся и целиком уйдет в Российскую Федерацию.

– Товарищ президент, наступление необходимо продолжать до полного разгрома врага, – отрезал генерал Герасимов. – В противном случае кусок территории, оставшийся под контролем режима Авакова, будет использован в качестве плацдарма войсками НАТО. Ничем хорошим это для нас не закончится. Это сейчас, пока у нас победа за победой, господа натовцы робкие да скромные, но стоит только продемонстрировать нерешительность – и вы их не узнаете. Затяжная война на границах России – по типу сирийской, без правил – совсем не в наших интересах. Чем быстрее мы доломаем самодельный украинский Рейх и обозначим конечный результат, тем меньше будет потерь в наших войсках и жертв среди мирного населения.

И тут заговорил молчавший до того министр иностранных дел. Просто раньше темы разговоров лежали вдалеке от МИДовских компетенций, а в таких случаях умные люди поменьше говорят (в идеале молчат) и внимательно слушают.

– Валерий Васильевич, – со вздохом сказал он, – а вы не боитесь, что ваши слишком размашистые действия спровоцируют столкновение российской армии с войсками НАТО, и тем самым Третью Мировую Войну? Быть может уже достаточно – пора, наконец, остановиться и договориться?

Герасимов переглянулся с Шойгу; тот чуть заметно кивнул: мол, уже можно, – и министр обороны ответил:

– По данным разведки, если мы не пойдем навстречу полякам, то все произойдет ровно наоборот: польская армия двинется нам навстречу. Так уже решил хозяин Польши пан Трамп, и прочие чисто польские паны не могут его ослушаться. Одновременно следует ожидать НАТОвских провокаций в Прибалтике, Белоруссии и Молдавии, и именно поэтому нам как можно скорее необходимо окончательно решить украинский вопрос, чтобы быть готовыми во всеоружии встретить следующего врага.

От такого ответа Лавров вздрогнул.

– Валерий Васильевич, – устало сказал он, – вы с Сергеем Кужугетовичем как будто даже бравируете тем, что вот так, походя, готовы развязать Третью Мировую Войну. В конце концов, не стоило начинать действовать так радикально, можно же было попытаться договориться…

В этот момент очередь тяжело вздыхать перешла к президенту Путину, выступившему для того, чтобы раз и навсегда прекратить разговоры на тему, стоило ли сносить укрорейх сразу под корень, или следовало еще немного поиграть в «Минск-3».

– Как вы ни убеждали меня в обратном, – сказал он, – пять лет войны на Донбассе и четыре года мучений с Минскими соглашениями и Нормандским форматом показали, что договариваться с украинскими властями и, более того, с Западом по украинскому вопросу – занятие абсолютно бессмысленное, чреватое стратегическим проигрышем. Подписать что-то, может, и удастся, но ни одна договоренность не будет исполнена украинской стороной, и гаранты так называемого мирного процесса вовсе ничего не гарантируют, а ведут себя как женщины с пониженной социальной ответственностью, которые взяли деньги, и теперь не хотят исполнять номер. Если бы не внезапно возникшие