Этажи - Олег Сергеевич Савощик

двери лифта, трещины на плитке, покрытый ржавчиной АВП: я не всматривался, но видел каждую деталь, мог рассмотреть каждую пору в бетоне, мог почувствовать кончиками пальцев его шершавость, даже не касаясь… Все это навалилось разом, закружило голову; показалось, что снова нагрелся браслет часов.

Пришлось подождать немного, зажмурившись, чтобы отбросить наваждение. Вес пистолета в руке подействовал успокаивающе.

В правом коридоре было пусто, в левом стоял человек, освещенный аварийными лампами. Я узнал его широкоплечую фигуру. Заметив меня, он даже не стал вскидывать автомат, лишь перехватил его, как дубину, и двинулся в мою сторону. Лицо ликвидатора изменилось до неузнаваемости, через истончившуюся кожу, плотно обтягивающую череп, просвечивали черные вены. Из приоткрытого рта по подбородку стекала черная слизь.

Я прицелился и дважды спустил курок, ликвидатор упал. Грохот выстрелов заглушил даже сирену. Удивительно, как просто оказалось нажать на спуск.

Успел сделать несколько шагов, когда лежащий зашевелился. Я забыл про кевларовый комбинезон. Ликвидатор попытался встать, но я его опередил, подошел ближе и выстрелил ему в голову. Отвернулся от вида брызнувшей на пол черной жижи.

Первая герма открылась спустя несколько секунд, за ней вторая. Испуганные лица выглянули на шум.

– Где он?! – кричал я, тряся пистолетом.

Третья герма.

– Вы знаете, кто мне нужен!

– Я здесь, Сергей, – крикнули мне с порога одной из квартир.

Он носил все тот же балахон, но теперь не скрывал лица. Его спадающие на плечи волосы блестели медью в оранжевом свете.

Проводник подошел к телу ликвидатора, не обращая внимание на мой пистолет. Присел и сжал на несколько секунд руку мертвеца, потом снял значок с его груди и сказал:

– Тут слишком громко. Пойдем!

Нужно было стрелять тогда, прямо в его спину. Но я лишь выругался и, как дурак, пошел следом.

Первым делом в квартире запер дверь, проверил обе комнаты и санузел, только потом зашел на кухню. Проводник уже поставил греться чайник и выставлял на стол грязные кружки. Хозяйничал, как у себя дома.

– Давай чаю все-таки попьем. Тебе кружку мыть? Если не мыть, то получится вкуснее.

– Сядь. – Я указал стволом пистолета на табурет. – Сядь, говорю! Где второй?

Он нехотя опустился за стол, положил на заляпанную клеенку значок Корпуса.

– Знаешь, ликвидаторы как-то взяли нашего человека. Обычного работягу на заводе. Такого же, как ты, кто трудился смену за сменой якобы на всеобщее благо. Что с ним сделали, думаю, объяснять не надо. Но прежде он рассказал им все, что знал обо мне. А кто бы не рассказал? Я его не виню. Мне почти удалось уйти от облавы. Почти. Два ликвидатора решили проверить еще один этаж… Ох, как они меня били! Ругали последними словами, обзывали сектантом, врагом народа. Но я знаю, то были не их слова, кто-то им надиктовывает… Они били, но я не чувствовал боли. Я чувствовал, что должен им помочь. И мне удалось найти нужные слова.

Голова гудела. Я думал, мог ли Мишаня быть тем работягой? Зачем Проводник рассказал мне про него: знает, что мы были знакомы?.. Или попросту тянет время?

– Ты не ответил на вопрос.

– Погиб. Когда ликвидаторы пришли за нами в последний раз, договориться я не смог. Тогда погибло много хороших людей, Сергей… Чайник закипел. Могу я?..

– Те, что здесь жили, тоже были хорошими? – спросил я, глядя, как рыжеволосый бросает в кружки несколько сухих чайных листов и заливает их кипятком. Чай я пробовал лишь однажды, в детстве. Мы заваривали его снова и снова, пока вода совсем переставала набирать цвет. – Отсюда ты начинал, здесь тренировался? Убедил целый этаж выйти в Самосбор, а сейчас привел сюда новых дурачков, чтобы повторить.

От кружек пахло терпко, вкусно, но я не собирался притрагиваться.

– Ты так упорно проводишь границу между нами, Сергей. Но ведь мы так похожи! Мы оба блуждали по одним и тем же коридорам. Разница в том, что я увидел свет раньше. Но ты сделал первый шаг, ты смог прийти сюда, доказать, что ты особенный!

– Хватит! Я знаю, что Самосбор ненастоящий, в настоящий ты ведь выходить не спешишь. Как ты это делаешь?

Проводник пожал плечами и подул на чай. Я выбил кружку из его рук, расплескав кипяток ему на колени, ткнул пистолетом в лицо, разбив губу.

– Меня достало твое чаепитие, твое спокойствие, и твоя ложь тоже достала. Единственный твой способ продлить свою поганую жизнь еще на пару минут – это отвечать на мои вопросы!

Думал, чувства, с которыми я поднимался сюда, успели затихнуть. Но нет, не прошло и часа, тело Алины еще не успело остыть. Ее взгляд будет преследовать меня, и не важно, сколько между нами этажей, сто или тысяча.

Проводник слизнул алую каплю с губы, посмотрел на меня.

– Я всегда знал, что особенный. Все ждал, когда услышу голоса вновь, когда они скажут мне, что делать дальше. У ликвидаторов в приоритете гражданские этажи, зачищать технические они не спешат. Если не было тварей, я надевал противогаз и мог часами бродить среди слизи. Все ждал, когда она со мной заговорит. Пока не нашел это.

Он медленно достал руку из кармана и положил на стол металлический цилиндр. Середина цилиндра была сделана из стекла, а внутри переливалось вязкое и желтое…

– Слизь? – спросил я.

– О такой даже ликвидаторы почти ничего не знают. Редчайшая находка досталась мне, представляешь? Я искал знак, и я получил его. Она почти не токсична, если быть осторожным… Я долго искал ей применение, экспериментировал, пробовал… всякое. Пока однажды не обнаружил, что, если пропустить через нее положительный заряд…

– На нее срабатывают датчики, – закончил я и сгреб цилиндр вместе со значком ликвидатора в карман.

Поднял рыжего за шиворот.

– Последний вопрос: как бы ты узнал, если бы сюда пришел настоящий Самосбор?

– Если он позовет, я буду готов, – слабо улыбнулся Проводник, и я толкнул его к выходу.

В коридоре уже собралось порядочно народу. Кажется, здесь были все, кто пережил облаву и был готов идти с Проводником до конца – человек сорок, не меньше. Все, кого он приговорил. Хорошо.

Я поднял цилиндр над головой, показывая его толпе.

– Проводник обманывал вас. Он не мог выжить в Самосборе, и вы не сможете. Это лишь глупый фокус.

Стоило мне нажать единственную кнопку на цилиндре, и сирены тотчас смолкли. Ровный свет аварийных ламп сменился краткими вспышками.

– Видите?

Не знаю, чего я хотел от них, чего ждал. Что они бросятся на Проводника и линчуют его на месте? Спокойно разбредутся по домам, начнут срезать с запястий метки? Но кто знает, как глубоко засела в них зараза, сколько семисменок или даже кварталов пройдет, прежде чем крошечная капля слизи даст о себе знать? И прежде чем сможет навредить кому-нибудь еще.

Я правда не знаю. Для начала я ждал хоть какой-нибудь реакции. Люди молчали.

Проводник несколько раз