Волчица - Евгений Владимирович Щепетнов

плевали, кидали нечистотами. Вечером снова снимали, и все повторялось. Так четыре месяца. А вы думаете почему я стала Волчицей? Почему ненавижу мужчин?

— Ты ненавидишь мужчин? — удивленно спросила Гелла.

— Да. Мужчины меня мучили — мрачно ответила Настя, искоса глядя на то, как прислушивается к ее словам император. И пусть прислушивается — Если меня попробует взять мужчина — я его убью. Если только меня не убьют раньше. Сирус сделал так, чтобы я ненавидела всех мужчин! И не могла заниматься с ними сексом!

— Бедненькая — Гелла подошла ближе и погладила Настю по щеке, вызвав острое желание отшатнуться — Ты столького лишилась! Нет слаще мига, когда в тебя входит мужчина! Ладно, ладно, не буду! Понимаю!

Гелла увидела, как вздрогнула и поморщилась Настя, и досадливо махнула рукой:

— А я хотела затащить тебя в нашу постель… Увы, нет, мне очень дорого мужское достоинство моего господина! (она звонко расхохоталась, и лукаво посмотрела на мужа) Оно великолепно, ведь правда же? Правда?

Настя на всякий случай кивнула, хотя ничего особо великолепного в этом толстеньком отростке не видела. Член, как член. Побольше, чем тот, что она откусила у Сируса, но точно никакого удовольствия от созерцания этого предмета она не ощущала.

— Да, он великолепен! — с восхищением сказала Гелла, с улыбкой рассматривая императора, сразу сделавшегося благостным и довольным — Расскажи еще…как так получилось, что ты оказалась в Арене? Тебе что-то на этот счет известно?

— Все известно — пожала плечами Настя, чувствуя. Как ее охватывает веселое бешенство — Сирус уже хотел меня убить, и как можно более мучительно. Но потом ему в голову пришла мысль подарить бесполезную рабыню императору. Все равно член не стоит, а тут дорогой подарок, император оценит, и отдарится десятикратно, ведь известно, что он человек благодарный и не жадный. Это все знают. Мне неизвестно, что Сирус получил от императора в ответ на подарок, я же просто боец Арены, откуда мне знать? А о том, что он меня подарит императору, и получит за это почет и уважение вместе с кругленькой суммой денег — я слышала сама, он кому-то это говорил, когда я висела на столбе. У меня абсолютная память, я помню все, что когда-то слышала или видела.

— А зачем ему было тебя дарить? — недоверчиво спросил Император, прохаживаясь возле Насти и заложив руки за спину, будто полководец, обдумывающий битву. Это выглядело бы внушительно, если бы император был одет в свою бело-золотую одежду. Но он был наг, обвисшее достоинство болталось между ног, и выглядел Величество довольно-таки комично. Правда, ему на это было наплевать. Величество — оно и с голым задом Величество.

— Почему просто не продал? — после паузы продолжил император — Немалые деньги!

— Тут все просто — вмешалась Гелла — От тебя он получил гораздо больше, чем подарил. И деньги, и земли, и титул. Такой, какого нет у других!

— А еще — подхватила Настя — Он не хотел, чтобы знали о том, что фактически является бессильным. Не мужчиной. Я ведь об этом расскажу, не буду молчать!

— Так ты и в Арене могла разболтать — пожал плечами Император.

— Кто бы мне поверил? Это раз. И второе…он рассчитывал, что меня убьют в первом же бою. И для того нанял предателя из служащих Арены. Тот выставил против меня копейщицу — опытную наемницу. Помните, тут женщину с копьем, которая меня едва не убила? Это она. Я чудом спаслась. Потом Файлер наше предателя и бил его палкой. И уволил.

— Файлер в курсе аферы Сируса? — быстро спросила Гелла, переглянувшись с мужем.

— Не знаю — пожала плечами Настя — Вряд ли. Он всего лишь заботится о своей прибыли. Ему выгодно меня держать в Арене — идет большая прибыль, весь город приходит на меня смотреть… Он мог, конечно, узнать о Сирусе от предателя — кто именно того нанял, но вряд ли. Я бы на месте Сируса прислала какого-нибудь слугу, и тот уже нанял служащего. Я не могу говорить за Файлера, не знаю. Я его не люблю, он жадная скотина, делает все, чтобы я приносила как можно больше прибыли. Но при этом он обо мне заботится, делает так, чтобы я выжила. Вот, в общем-то, и все.

— И все! — мрачно сказал император — Вот что, Волчица, иди к себе. Поезжайте с Файлером в Арену. И…помалкивай, пока тебе язык не вырезали. Или голову на кол не насадили. Поняла? Все что видела, все, что слышала — забудь! Ты здесь не была!

— Милый… — начала Гелла.

— Нет! — жестко отрезал император, и супруга тут же притухла — Никаких развлечений с ней! Она на самом деле ненормальная! Я не хочу в один черный день обнаружить тебя без головы! Или с перегрызенным горлом! Хватит этих развлечений! Есть множество великолепных, прекрасных девушек, которые составят тебе компанию! Не менее красивых чем она, но гораздо более ласковых, и безопасных. Хватит совать голову в пасть зверю Пустоши! Ты уже не девочка-принцесса, ты моя супруга! И должна слушаться меня, и делать то, что я тебе говорю!

— Да, мой господин! — Гелла склонилась в глубоком поклоне, и Настя, помедлив мгновение, последовала ее примеру.

— Вон! — мотнул головой император, и Настя пятясь отошла на три шага (так вроде положено по этикету). Затем повернувшись, быстро подошла к двери, открыла ее, и шмыгнула в открывшуюся щель. Сердце колотилось так, что грозило выскочить из груди. А в голове билась мысль: «Надо сваливать отсюда, пока не угробили!»

И Настя почти побежала по коридору, интуитивно следуя тем маршрутом, которым пришла сюда.

Файлер сидел в комнате, увидев девушку, бросился с расспросами, но Настя отрицательно помотала головой, и он, видимо поняв, тут же от нее отстал.

На душ ушло пять минут, на одевание и обувание минута, не больше.

А еще через десять минут они уже тряслись в карете Файлера, не говоря друг другу ни слова, будто все слова, что нужны, давным-давно были сказаны.

Рядом с Настей лежал обещанный ей раритетный меч, который Файлер все-таки не забыл забрать. А еще — мешочек с позвякивающим содержимым, в который Настя так и не удосужилась заглянуть.

Она была вымотана и физически, и морально. Что там, впереди, Настя не знала. Она сейчас казалась себе легкой соломинкой, которую несет могучий мутный поток. Куда прибьет, сломает, или выбросит на спокойный берег — это известно только Создателю. А у него бывают в высшей степени дурные шуточки, от которых иногда просто хочется плакать.

Конец 1-й книги.