Иван Катавасов - Мир вашему миру

Он был одним из немногих профессиональных политиков, каких беспристрастный наблюдатель насчитает не более дюжины человек в Эйкумене. Остальные не в счет, не говоря о прочих с праздным любительским интересом.

Сонмищу пристрастных дилетантов и любителей политических сплетен никоим образом не представить общую картину происходящего. Не дано им сложить векторы и тензоры в метагалактической политике, где два и два отнюдь не каждый раз равны четырем.

Тем, кто бескорыстно, на общественных началах интересуется политикой, свойственно видеть лишь то, чего они желают разглядеть в хронике каждодневного политического обозрения. Дайте им всевозможные доступные открытые и секретные с ограниченным доступом источники информации, они в неравной мере заметят одно любимое фруктовое дерево у себя под окном или группу деревьев невдалеке в саду. При всем том всматриваться в сплошной темный лес на горизонте они никогда не станут.

К слову сказать, на недостаточную информированность глава правительства Вольных кирасиров частенько жаловался, ссылался на нее сплошь да к ряду. Но он всегда имел в виду не дефицитность информации, а достоверность предоставляемых ему сведений.

Канцлер не доверял никому и перекрестно проверял, поступающие к нему разведывательные данные. В хорошо отлаженном государственном механизме, как и в армии, нет ничего более важного, чем разведка и ситуативный анализ.

Так он вышел на предположительные замыслы генерала Кэпса и на хитросплетенные с ними властно-политические планы президента Малева.

Как это ни банально звучит, в политике рука руку моет. Обеими ладонями аплодируют, рукоплещут. Закоренелые политические враги на людях обмениваются рукопожатиями и порой тайно играют на руку один одному.

Канцлер Бобон сам неслышно аплодировал совместной инициативе командующего Роу и «Комитета 18-ти», решившим чужими руками избавиться от ненадежных партнеров на Терреле-А. Канцлер также встретил и проводил овациями удавшуюся террелианскую провокацию президента Малева и К№. Заслужила его одобрительных аплодисментов и предусмотрительность генерала Кэпса, отмобилизовавшего звездный кулак под видом межпространственных командно-штабных учений.

Решающая схватка между людьми Малева и приспешниками Кэпса, вероятно, впереди, но на нынешний день оба геонских деятеля прекрасно сыграли в четыре руки приветственный генерал-марш Вольных кирасиров. Геона останется Геоной с ее политикой, меж тем обе террелианские планеты переходят в миротворческое распоряжение Вольных кирасиров Груманта.

Отныне и присно и во веки веков, добрые леди и джентльмены, сомнительные генетические эксперименты террелианцев прекращены в двойном глобальном измерении.

Зак Бобон за две терраподобные планеты даже готов простить Джа Малеву и Али Дагору сожженный ледовитый Грумант. Но Парм Деснец счел космогонический размен неравноценным и несоразмерным. Если не сказать недостойным…

Диверсанты, их руководители и вдохновители подлежат достославному возмездию, леди и джентльмены Вольные кирасиры!

Приговор владетельного князя окончателен и обжалованию не подлежит. Хотя его исполнение временно отложено по настоятельной просьбе канцлера Бобона до выяснения предвыборной обстановки на Геоне. Возможно, до проведения референдума среди Вольных кирасиров и перемены мест слагаемых в новой расстановке экуменических тенденций и предпочтений.

— …Бысть по сему, твое ясномудрие… Ан учти: я скорее готов протянуть руку фендрику Кэпсу, чем с ракальей Малевом испражняться на одном глобусе. Ажник, если он будет восседать на северном полюсе, а я на южном голым задом сиять.

— Зад приморозишь, твое сиятельство.

— А я тебе о чем? На Геоне не везде тепло. Там тебе не Теремнон…

На скамейке в яблоневом саду посла Бибака канцлер Бобон мог бы оспорить утверждение их суверена и принцепса. 22 градуса по Цельсию есть обыкновенная температура комфорта, князь.

По обыкновению, сейчас Зак Бобон тоже не стал попусту спорить с Пармом Деснецом. Ни мысленно, ни вслух. В главном-то они неизменно находили между собой согласие, порой не без насмешек, колкостей и острой полемики.

Нынче же канцлера, возобновившего одинокую прогулку под яблонями, снедали и грызли мысли, заботы о частностях, вроде бы о пустяках. В массе они неумолимо грозят лавиной неуправляемых мельчайших неурядиц и бюрократических нестыковок раздавить под своей тяжестью государство Вольных кирасиров.

Сегодня и, наверное, до смертного часа премьер-канцлера заботят и будут беспокоить проблемы управляемости и порядка в уникальном государственном образовании, во многом ставшем имперской системой правления десятками космополисов, сотен военных баз, тысяч и тысяч форпостов и миротворческих факторий в Эйкумене.

Демократическое государство, конституционная монархия, власть закона — оные термины звучат заманчиво, ободряюще. И отнюдь не сулят надежду на устойчивое долговременное развитие.

Ни одну империю не спасали демократические институты, и не могли они спасти ее от гибели. Вернее обратный вариант, когда демократия как нельзя лучше способствовала и будет обеспечивать упадок и разложение имперских управленческих структур.

«Демократию, с самых ее низов неудержимо стремящуюся к общественной свободе и равноправию, необходимо уравновесить и сдерживать верховным персоналистским авторитаризмом. Аналогично тому, как складывающийся вне субъектного коллективного согласия или произвольного социального контракта ансамбль сдержек и противовесов в функциональной управленческой триаде не дает исключительных преимуществ исполнительной власти, законодателям, судьям, авторитарный харизматичный правитель объективно изъявляется гарантом устойчивости государства».

Не совсем удобоваримые политологические тезисы Сола Рэмрода публично и гласно Зак Бобон не цитировал. Он его ценил молча, как слушают колокол, бьющий тревогу, или вздрагивают от каждого удара тарана, указывающего через какие ворота и бреши враг намерен ворваться в крепость.

Как обычно, Рэмрод бил в самое уязвимое место крепостной стены. Имперское государство Вольных кирасиров держится на персональном авторитаризме двух человек — канцлера Бобона и фельдмаршала Деснеца.

Им обоим вскорости уходить на вечный покой. И что тогда? Дуумвират Лин Бобон и Ден Деснец?

— У одной в «Арсеналах Груманта» власть экономическая, у другой политическое могущество на княжеском троне. Канцлер Рэмрод комнатной собачкой у двух царствующих леди между ножек резвится. Под платья снизу вверх заглядывает, кобель… Вряд ли такое похоже на просвещенный харизматический авторитаризм.

Да и какой из политика Рэмрода канцлер? Его потолок — спикер конституционно-законодательного собрания. Не выше.

Нет, дорогие леди и джентльмены! Когда уйдут Парм Деснец и Зак Бобон, вы у нас будете до самого конца политической карьеры нашей и вашей обе Террелы осваивать. Новый Грумант строить.

Новое планетарное государство обустраивать. Совместно. Двухядерное. Послевоенное.

Разделиться, дочурки, не посмеете…

— Демократия и армия не дадут. И вольные люди, кому желательно детей растить под солнышком не хуже вон того радужного, геонского, когда пыль и пепел после войны осядут, — канцлер Бобон даже не заметил, как начал обращаться во весь голос к невидимой аудитории. Притом размахивая руками и притоптывая правой ногой по красно-кирпичной садовой дорожке.

Быстро взяв себя в руки, Зак Бобон не стал воровато или смущенно оглядываться на бодигардов. В его возрасте и при его положении он мог позволить себе любые чудачества и выкрутасы.

Само собой небольшие вольности позволительны вечером на закате дня в неформальной обстановке недавно обустроенной субтропической базы «Австра-10», а не в официальной атмосфере чопорного этикета во время государственного визита главы правительства Груманта Зака Бобона в Республику Геоны.

Невооруженным глазом видно: геонская политическая бюрократия закостенела. Забетонировала и демократию и свободу слова.

Право на оружие — химера, призрак, фантом, мираж… Дилетантам не по плечу воевать с профессионалами. Милиционная система, ополчение — пережитки стародавних веков. Зато военнообязанные — прекрасный горючий материал для гражданской войны всех против всех.

Ну нет, други-подруги! Не даст вам канцлер Бобон увязнуть по уши в поганом геонском ведре. Как котята слепые утонете.

Генерал-полковник Вольных кирасиров Зак Бобон, забывший когда в последний раз мундир одевал, социальную смуту и нестроение в глазах у геоников видит. Будто звери по сторонам зыркают. Себя и других бояться. С животного страху да с натуги вот-вот жрать друг друга примутся.