Чернокнижник из детдома 2 - Сергей Александрович Богдашов

просто прятался за стенами. Я готовился. К войне, которая неизбежно начнется, когда я выйду за пределы своей цитадели. Но теперь у меня было не только знание и сила. У меня были инструменты. Пусть простые. Но свои.

А утром Сергей доложил: Оля, воспользовавшись суматохой с разгрузкой новых тканей для цеха, снова ушла к той же будке. И там ее уже ждала какая-то неприметная серая легковушка.

Время разговоров подходило к концу. Пора было переходить к активным действиям. Но сначала — хорошенько выспаться. И подготовить для незваных гостей особый, «гостеприимный» прием. Не смертельный. Но очень, очень убедительный. Такой, чтобы раз и навсегда запомнили, а вспоминая, ссались от страха.

Нереально? Ну, вы просто не всё про физиологию знаете. Если что — интересная отрасль науки, которая многое объясняет. По крайней мере с теми трактатами, которые удалось найти в свободном доступе Сети, я ознакомился с превеликим удовольствием. А магическое воздействие на мочевой пузырь — это всего лишь результат практической проверки изученного. Проверил. Работает.

* * *

Я не успел даже как следует отойти от последствий «прокачки» и закончить свои «шипы» с «якорями», как мне позвонил «абонент Всеволод». Голос его звучал не просто официально, а торжественно, что было тревожным знаком.

— Александр, завтра утром в девять ко мне в отдел. Приезжай сам. Без помощников. И прихвати все образцы своих… изделий. Все, что можешь взять и продемонстрировать.

— Что случилось? — насторожился я.

— Случилось то, чего ты добивался. Высокое начальство из Москвы заинтересовалось твоими фонарями и, особенно, «бездонным» поясом. Завтра будет совещание. Прилетят военные, представители НИИ, изучающих Пробои. Твоя демонстрация изделий — наш козырь! Не подведи! А сейчас давай быстренько сообщи мне, что мы завтра, после обеда, будем показывать?

В трубке повисла пауза, которую я не стал заполнять. Такое стоит обдумать не спеша.

— И учти, — добавил Всеволод уже пониженным тоном, — Здесь уже не про деньги речь. Пожалуй, про стратегические интересы. Блеснёшь — получишь всё. Обломишься… Лучше не обломись.

Он положил трубку. Я остался стоять посреди своей лаборатории, ощущая, как адреналин начинает смывать остатки усталости. Это был шанс. Тот самый, о котором я мечтал. Выход на самый высокий уровень. Но и риск — колоссальный. Одно дело — договариваться с капитаном ФСБ на месте. Совсем другое — показывать свои «фокусы» столичным генералам и учёным. У них взгляд острее, вопросы жёстче, а аппетиты… могут быть безграничными. И им плевать на мои возможности. У них свои игры.

Я заперся в лаборатории на всю ночь. Не для создания нового. Для подготовки. Я отобрал самые удачные образцы: три фонаря разных поколений (включая тот, что побывал в «Болоте-12»), два пояса с разным количеством ячеек, и совершенно новую вещь — прототип компактного блока питания на рубиновом кристалле. Он был размером с пару пачек сигарет и мог выдавать стабильные двенадцать вольт при токе до шести ампер — достаточно, чтобы зарядить рацию или небольшой ноутбук в полевых условиях. Это была демонстрация не просто защиты, а новой энергетики.

Я подготовил короткий, ёмкий доклад. Без терминов магия и руны. Только «новая физика», «стабилизация полей», «аномальные материалы» и «уникальные способности оператора». Легенда должна была быть пусть и научно-фантастической, но убедительной.

Утром я надел свой самый строгий и неброский камуфляж, собрал образцы в прочный кейс и на такси поехал в здание ФСБ. Успел, чуть ли не минута в минуту. Меня встречали.

Внутри царила атмосфера сдержанной деловитости. Меня проводили в небольшой, но оснащенный по последнему слову техники конференц-зал. За столом сидело десять человек. Всеволод Степанович, несколько военных в форме с погонами полковников и генералов, и двое штатских — мужчина и женщина лет пятидесяти, с лицами ученых-практиков, уставшими от бюрократии, но живыми глазами.

— Александр Соколов, — представил меня Всеволод. — Тот самый изобретатель.

На меня уставилось десяток оценивающих взглядов. Я почувствовал себя лабораторным животным, но внутренне собрался в тугой узел. Страх? Нет. Азарт. Вызов.

— Показывайте, что умеете, — без предисловий сказал один из генералов, с орденскими планками на груди.

Я начал с фонарей. Включил обычный, незащищенный, и поднес к работающему высокочастотному генератору (его специально притащили). Фонарь погас. Затем включил свой, с защитой. Луч оставался стабильным даже когда стрелка прибора зашкаливала. Потом продемонстрировал пояс, быстро загружая и выгружая из него цинки с патронами и пятилитровый мешок с водой.

Но главным номером стал рубиновый блок питания. Я подключил к нему обычную армейскую рацию, затем взял мощный электромагнит и начал водить им вокруг. Стрелка измерителя помех зашкаливала, но рация продолжала работать, голос диктора из динамика звучал четко, без хрипов. Затем я подключил блок к разряженному планшету. Через пятнадцать минут индикатор показал больше сорока процентов заряда.

В зале воцарилась тишина. Ученые переглядывались, военные что-то тихо обсуждали.

— И как это работает? — спросила женщина-ученый. Ее звали, кажется, Ирина Владимировна.

Не удалось точно расслышать, когда нас представляли.

— Материал ядра Пробоя, — честно ответил я. — Он обладает свойствами стабилизатора и аккумулятора энергии аномальных полей. Я лишь… нашел способ его структурировать и подключить к обычным электронным схемам. Это не воспроизводимая в промышленных масштабах технология. Пока. Это ручная работа. Штучный товар.

— А сколько таких… блоков питания вы можете сделать? — спросил один из полковников.

— В месяц? Силами моей маленькой мастерской — штук десять-пятнадцать, если обеспечить сырьем. Фонарей или поясов — больше. Но есть нюанс. Для работы нужен оператор с… специфическими навыками. Я таким навыком обладаю. Обучить ему другого… почти невозможно.

Я видел, как они мысленно взвешивают: уникальность против массовости. Гений-одиночка против потребностей армии.

— Нам нужна партия, — наконец чётко заявил генерал с орденами. — Пятьсот поясов. Тысяча фонарей. И триста таких блоков питания. Срок ­– шесть месяцев.

В воздухе запахло контрактом, который мог бы разом решить все мои финансовые проблемы. Но я покачал головой.

— Невозможно. Даже с неограниченным финансированием. Я один. Мои помощники — дети и пенсионеры. Это не завод. Я могу сделать, скажем, пятьдесят поясов, двести фонарей и пятьдесят блоков за три месяца. Это максимум. Качество при этом будет гарантировано. Но потом мне нужен будет отдых, хотя бы дней в десять.

Начался торг. Жесткий, бескомпромиссный. Они требовали объемов. Я стоял на качестве и реалистичных сроках. Ученые задавали каверзные технические вопросы, пытаясь понять принцип. Я отвечал, уходя в общие формулировки, но демонстрируя глубокое понимание процессов.

В итоге