Фантастика 2025-148 - Анна Сергеевна Платунова

— Пойдем на ужин? — пробасил толстяк Атти Галвин.

Эфор Эйсхард хлестнул по нему взглядом.

— Ужин через два часа. Я соберу вас на первый инструктаж.

По ряду пронесся едва различимый недовольный ропот, но возмущаться вслух первогодки побоялись. Веела взглянула на меня исподлобья, словно это я виновата, что ее оставили без клубничного компота. Да, я обманула, признаю, но лишь для того, чтобы эта дурочка приободрилась и выбралась из лабиринта.

— За мной, желторотики!

Командир не оглядываясь двинулся вперед: кто отстанет — тому же хуже. Я пока не знала, чем грозят штрафные баллы, но явно не дополнительной порцией супа.

Ронан и Веела топали рядышком. Они больше не держались за руки, но их пальцы почти соприкасались. Я пристроилась сбоку.

Увидев, что я иду с ними, они переглянулись и замедлили шаг, отстали, пропуская меня вперед.

И я пошла одна во внезапно образовавшейся пустоте спереди и сзади. Никто не хотел идти вместе с дочерью предателя, точно я была прокаженной и эта зараза передавалась по воздуху.

Глава 8

Академия Торн-а-Тир располагалась в бывшем форте. Когда-то он защищал границы королевства Антер, но два столетия назад королевство вошло в состав Империи и оборонительное укрепление сделалось ненужным. Десятилетия оно пустовало и потихоньку разрушалось, пока не наступил год Великого Перелома, когда случился первый прорыв тварей с Изнанки, навсегда изменивший историю нашего мира.

Теперь в неприступных стенах форта учат одаренных. Только благодаря дарам человечество пока противостоит смертельной опасности.

Аврелиан V во время публичных выступлений на День Памяти любит повторять, что одаренные — главная достояние Империи, твердит, как он нам благодарен, как ценит каждого и что его подданные могут спать спокойно, пока на страже границ стоят такие люди, как мы. Раздает награды особо отличившимся. Отец тоже получил орден, украшенный рубиновыми каплями, похожими на капли крови: «За заслуги перед Отечеством». Где он теперь? Наверное, так и остался лежать в кабинете отца в разрушенном, сгоревшем гарнизоне…

Форт врастал в землю, уходил вниз на несколько этажей. В укрепленных подвалах содержали тварей Изнанки, нам еще предстояло познакомиться с ними поближе. Сверху бывшее оборонительное сооружение надстроили — в светлых помещениях расположились учебные аудитории и лаборатории.

Все пространство Академии напоминало смятый в комок лист бумаги — как если бы огромную территорию попытались уместить на небольшом пятачке земли, а для этого ее стиснули, свернули в несколько слоев. Дело рук одаренных — пространственников. Они наверняка и над лабиринтом работали, как еще объяснить то, что на сотне метров десятки студентов ни разу не пересеклись.

Пока мы шли, я насчитала в нашем отряде тринадцать человек, включая меня: десять парней и трех девушек. Девушек среди одаренных всегда меньше, чем парней. В нашем отряде их должно было быть четыре, но Линелия Амси погибла.

Третья девушка, высокая, темноволосая, когда я на нее посмотрела, ответила смелым взглядом. Вот только я не заметила в ее глазах тепла или хотя бы любопытства. «Лучше бы тебе сдохнуть поскорее, Дейрон!» — ясно сообщал ее колючий взгляд.

«Как же много у меня доброжелателей, — хмыкнула я про себя. — Не дождетесь!»

Дальше я шла, разглядывая красные кирпичные стены, украшенные литографиями с портретами правящей семьи и картами городов.

Мы поднимались по узким каменным лестницам, шагали по переходам, где едва не задевали головами низкие потолки, снова спускались. Одна я давно бы заблудилась. Поэтому первые недели, пока первогодки привыкают к новой жизни, с ними как курица-наседка носится их эфор. Неудивительно, что здесь новичков прозвали желторотиками. Цыплята и есть.

— Крыло вашего отряда, — сказал командир, останавливаясь перед ответвлением коридора. — Я сам буду забирать вас, отводить на занятия и в столовую.

— Я еще мальцом возил на продажу горшки в соседнюю деревню на ярмарку, — проворчал рыжий одногруппник, как там его — Барри? — И ни разу не заблудился!

— Никого на цепь не приковывают, — сдержанно пояснил эфор Эйсхард. — Но меры предосторожности придуманы не просто так. В прошлом году кадет решил прогуляться на свой страх и риск, не изучив до конца, как работает пространство в Академии. Его нашли…

Он замолчал, а мы с замиранием сердца ждали продолжения.

— В подвалах нижнего уровня, где содержатся самые опасные твари Изнанки.

— Его сожрали? — так живо и плотоядно поинтересовался Атти, что даже у ледяного эфора дрогнули уголки губ в мимолетной улыбке.

Эйсхард выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Клетки надежно укреплены магией, но страха он натерпелся.

Мы выдохнули с облегчением: не хотелось бы, случайно свернув за угол, оказаться в клетке с ядовитым стозубом.

— Через месяц-другой вы научитесь видеть правильную дорогу, — туманно пояснил командир. — А пока никаких прогулок! За мной!

Он повел нас по коридору, поглядывая в список и на двери, распределяя комнаты.

— Кадет Дейрон, — наконец, объявил он.

Моя спальня оказалась самой дальней по коридору. Обшарпанная и поцарапанная деревянная дверь повидала на своем веку немало поколений студентов. Медная ручка сияла, отполированная тысячами прикосновений. Я положила на нее ладонь и отчетливо услышала, как щелкнул, открываясь, замок.

Запирающая магия! Я так и знала, что ключи в Академии не нужны. Отец рассказывал, что в Торн-а-Тир магии сосредоточено больше, чем во всей Империи. Это и неудивительно, ведь каждый ее обитатель, будь он кадет или мейстер, — одаренный.

— Полчаса на сборы, — повторил эфор Эйсхард.

Я осталась наедине с командиром: одногруппники разбрелись по комнатам. Эйсхард сузил глаза, разглядывая меня в упор. Теперь, когда мы очутились один на один, эфор перестал контролировать лицо: он был страшно зол. Я невольно отпрянула, вжимаясь спиной в стену, а Эйсхард прекрасно видел, что я растеряна, но вместо того, чтобы оставить меня в покое, наклонился еще ниже, опершись на ладонь в сантиметре от моей головы. Я сглотнула, чувствуя себя слабой перепуганной девчонкой.

— Я тебе не рад, Дейрон, — процедил он.

— Какая жалость! — дерзко ответила я. — Что поделать, придется как-то потерпеть! Всего-то год! Я тоже не слишком счастлива, что моим эфором станет бессердечная ледышка.

От собственной наглости и страха ноги сделались ватными. Как бы не упасть. Я стиснула пальцы до боли.

— Командир не должен быть предвзят! А вы!.. Ты…

Эйсхард медленно распрямился и сжал руку в кулак. Я видела этот огромный, будто кувалда, кулак, обтянутый кожей, у самого моего носа. Одного удара хватит,