Древки, девки и дурацкий брод: Шесть жизней офицера Его Величества - Cursed Companion

с настойкой, чтобы вынести сослуживцам. Я немедленно пресек эту попытку: памятуя о крепости напитка и об уязвимости пьяного гарнизона, я разрешил набрать только одну небольшую бутыль на всех, для лучшего пищеварения.

Я галантно открыл дверь перед чародейкой, проводил ее взглядом, обернулся, чтобы позвать Инессу, и получил жадный поцелуй в губы.

От неожиданности я даже толком отреагировать не успел. Инесса определенно компенсировала неумение настойчивостью: впрочем, знаток из меня тогда был неважнецкий. Прежде, чем я понял, что происходит, и начал вырываться из крепких объятий осадной мастерицы, она отпустила меня сама и сделала шаг назад, тяжело дыша.

— П-простите, Раймунд. Мне не следовало…

Я смотрел на нее, как смотрит на офицера сонный кадет, разбуженный посреди занятия командой «Смирно!».

— Скажите… У вас есть кто-нибудь там, в столице? — несмело спросила она. Мне отчаянно не нравилось, куда сворачивал этот разговор.

— Инес, боюсь, мой ответ вас огорчит.

И, пока собеседница не успела ответить, я со всей твердостью королевского офицера добавил:

— Мне жаль.

По покрасневшим щекам девушки побежали дорожки слез. Я стоял, стараясь держать максимально бесстрастное лицо и думать о своей прекрасной даме. Инесса несколько мгновений ловила воздух ртом, затем, заикаясь, собралась с мыслью:

— Прошу, господин теньент, уходите. Я могу наговорить вам всякого, о чем потом буду жалеть.

Я достал из кошеля белый платок (так вот на какой случай нас заставляли его носить!) и осторожно вытер слезы с ее щек. Она перехватила мою руку своей.

— Это её подарок, да?

— Увы, нет. — сказал я. — Это уставной.

К сожалению, каким-либо памятным подарком от Лючии я до сих пор удостоен не был.

Со двора острога, тем временем, уже доносился веселый шум и звонкое пение. Я прокашлялся.

— Пойдемте к остальным, Инес. Не хватало еще, чтобы в остроге шептаться начали.

Мы вышли во двор, в сторону кухни и столов, последними. Остальные или доедали, или, уже поев, стаскивали лавки на плац, где рыжая девчонка в капеллине и непристойном платье лагерной девки (и откуда только взяла!) уже пела какую-то солдатскую похабень.

Круглощекая повариха в переднике поверх гамбезона шмякнула нам по черпаку немудрёной каши, унесла котёл обратно на кухню, но вскоре вернулась. Девушка резко развязала косынку, распустив пышные каштановые волосы, достала невесть откуда взявшуюся лютню и присоединилась к компании на плацу.

Благодаря полевым выходам я уже был привычен ко всякой пище, так что быстро опустошил тарелку, дружелюбно кивнул Инессе и присоединился к общему собранию, сев на свободное место рядом с Лайной.

— Герта, тебе пора на Надвратную заступать. — громко сказала сержант Дорна рыжухе в платье. — Давай последнюю, и вперед.

Девушка с размаху плюхнулась на скамью рядом с грозной алебардисткой, и щелкнула пальцами, подмигнув поварихе с лютней:

— Давай нашу, что ли!

Над острогом полился простецкий мотив, и Герта, прокашлявшись, чтобы придать голосу хрипотцы, запела:

Три года парилась в остроге я на киче,

Носила на сюрко бубнового туза

И вместо знаков высших воинских отличий

Теньента издали видала два раза‌… [2]

На этой строчке голосистая девчонка, кажется, даже мне подмигнула. Я почувствовал, что сидевшая рядом Лайна привалилась ко мне, аккуратно оперевшись головой на мое плечо. Определенно, ее невысокий рост помогал в том, чтобы это не выходило за рамки приличий.

Я посмотрел на сидевшую поодаль Инессу. Краснота так и не уходила с ее глаз, а развеявшаяся было пару часов назад грусть — с лица.

— Что, теньент, удержал оборону? — тихо, чтобы слышал только я, спросила Лайна.

Я едва заметно кивнул.

— Дурак.

Песня, тем временем, лилась все бодрее. Дорна, улыбаясь во весь рот, обняла рыжуху за плечо, отстукивая ритм тяжелым сапогом. Герта продолжала:

Я на спор с ног людей сбиваю перегаром

И перекусываю древки алебард

Во снах сношаюсь с королевским коннетаблем…

— И самое главное!.. — вклинилась Дорна, прижимая подругу к себе еще теснее. Они допели куплет уже вместе:

— … Не обсираюсь при команде «EN AVANT!!!»

Собравшиеся рядом девчонки тут же хором грянули:

— Пе-хо-та!!! Все подштанники в говне…

Инесса, видимо, не выдержав, вскочила с места, и, сдерживая слезы, быстрым шагом пошла назад, в башню. Я дернулся было встать, чтобы догнать её, но Лайна придержала меня за рукав.

— Не надо. Ей все равно в ночь на Смотровой стоять.

Я невесело вздохнул.

— Похоже, ты все просчитала, чародейка.

— Хоть чему-то путному научилась в Коллегии. — усмехнулась она.

Герта встала, картинно раскланялась перед слушателями, подхватила лежавшую рядом гвизарму и направилась к Надвратной башне. Остальные тоже начинали потихоньку расходиться. Взгляд мой вдруг зацепился за кошачьи уши, торчавшие из темной шевелюры одной из девушек. Кошколюдка в плаще следопыта о чём-то разговаривала с сёстрами-степнячками; я услышал, как Ильдико назвала её Фелицией и понял, что Ристина на башне говорила именно о ней. Повод порадоваться: разведчик-фелид — мечта любого командира.

— Пойдем в башню. — предложила Лайна. — Холодает.

…Магичка разожгла камин небольшим огненным шариком, походившим больше на плевок, и обернулась ко мне.

— Ну что, Раймунд? Доведете до слез вторую женщину за вечер?

Несмотря на усталый тон, взгляд чародейки был весел. Я тяжело вздохнул.

— Вы же должны меня понять. Там, в столице, есть одна девушка…

— Я и понимаю. — улыбнулась Лайна. — Даже больше, чем ты думаешь.

Она подошла ближе и заглянула мне в глаза.

— Скажи, она тебя хоть поцеловала на прощание? Твоя прекрасная дама?

Я покачал головой. Магичка с улыбкой отвела взгляд.

— В столице есть одна девушка… Ну а здесь, в острожке, на десять миль кругом из кавалеров только деревенские смерды — да и к тем девчонок давно не пускают. И уж тем более тамошние кавалеры не цитируют наизусть Минстреля. Вроде смешно, а кому-то это важно.

Казалось, Лайна улыбается мне одними глазами. Это притягивало. Мне вдруг резко расхотелось даже отворачиваться, не то, что уходить.

— Простите. — несмело сказал я. — Вы мне правда нравитесь, но… Нельзя же так. Что я скажу?..

Лючии? Своей совести?

— Скажешь, что коварная чародейка подло опоила тебя зельем. — ответила Лайна с улыбкой.

— А она опоила? — спросил я.

— Не знаю. — сказала магичка. — Это уж ты сам определись. Как там у вас говорят, господин теньент?.. Примите командирское решение.

Расстегивая дублет, я подумал, что я, вообще-то, изрядная свинья. И касалось это вовсе