Претендент. Сила рода - Павел Вяч

такой Кристоф или что такое Калибровка. Но зато понял самое главное.

Мне нужно было сделать выбор.

Учитывая, что в момент попадания в воронку мне было двадцать, не нужно быть гением, чтобы соотнести цифры. Для достижения цели мне выделили три года.

Уж не знаю кто это сделал. Таинственные Древние или какая-нибудь Система, про которую я немало прочел в свое время… Но факт оставался фактом.

Я мог или начать жизнь с чистого листа, то бишь родиться в княжеской семье. Или сбросить семь лет и превратиться в тринадцатилетнего гимназиста. Или остаться собой и очутиться на войне.

Последний вариант я отмел практически сразу.

Уж кем-кем, а дураком я себя не считал. Да, моё самомнение говорило, что оказавшись в Пограничье я всех уделаю одной левой, ведь я же, мать его, российский студент-второкурсник! А это, считай, где-то между спецназовцем и морским котиком.

Но здравый смысл подсказывал — попав на войну в незнакомый мир мне не выжить. Ну не сравнится пусть и тренированный, но двадцатилетний пацан с каким-нибудь профессиональным воином.

Без вариантов.

Становиться младенцем мне тоже не очень-то и хотелось.

Во-первых, потеря 95 % жизненного опыта — это слишком. Кем я в таком случае стану? Сыном князя, в чьей голове сидит навязчивая идея, которая и привела меня сюда? И какие пять процентов я смогу сохранить?

С одной стороны, получалось вроде как неплохо — если с детства знать куда идти, да ещё и обладать нужными ресурсами, а князь, думаю, далеко не бедняк, то к двадцати годам можно многого достичь.

Но есть одно большое «но».

Это будет уже не Михаил Иванов.

В итоге я больше всего времени потратил решая, стоит ли 35 % моего жизненного опыта семи лет?

К тому же было безумно жалко последние три года, которые я только и делал, что занимался собой. Ставил удар, бросковую технику, набирал правильный вес, тренировал выносливость…

Эх, как же рад был отец, который на старость лет тряхнул стариной и снова пошел на своё любимое дзюдо!

Ну да я отвлёкся…

Неужели мне придется отказаться от плодов трехлетних усилий?

Не знаю сколько бы я ещё тянул с выбором, но в какой-то момент стало холодать, и я решился.

Момент стирания моего опыта я поймал как-то интуитивно и с перепугу туда каким-то образом влез.

В моем воображении та, кто брал плату за скинутые семь лет представлялась зубастой черной дырой, которой не терпелось откусить треть меня любимого. Моей памяти, моих эмоций, моего мироощущения.

Я же виделся себе эдаким облачком, состоящим из миллионов крохотных пузырьков, в каждом из которых хранились мои воспоминания.

Пасть жадно тянулась ко мне, и я неосознанно бросил в неё подготовкой к ЕГЭ.

Бессчётные часы, просиженные над пробниками, зубрежка правил русского языка, многочисленные диктанты и изложения.

Пасть довольно чавкнула и потянулась дальше.

Следом полетели знания тригонометрии и ни разу не пригодившиеся мне логарифмы.

Пасть, как бы я не надеялся, что она подавится матаном, шумно сглотнула и жадно поплыла ко мне.

Запаниковав, я швырнул в неё свои детские обиды, понял, что зря, но отыгрывать было поздно. Бросил детские комплексы, грубо вырвав их из поплывшего «облачка».

Хотел было отдать университетские годы, но в последний момент мысленно дал себе подзатыльник и оторвал от облачка третий класс. А следом и пятый.

И тут же понял, что это было плохой идеей.

Нельзя без урона для личности взять и вытащить год из памяти. Обязательно пропадут какие-то необходимые навыки, ценные воспоминания и полезные вещи, про которые я просто-напросто забыл.

А пасть была всё ближе…

Мне нужно было отдать ей ещё чуть-чуть, но я всё никак не мог сделать выбор…

Когда же она чуть было не откусила последние полгода, в течение которых я ежедневно ходил на айкидо, я и кинул в пасть первое попавшееся. И им оказались отношения с женским полом.

— Нееет! — мысленно завопил я, но было поздно.

Приятные воспоминания о долгих прогулках с Аней… Вечерние чаепития в Викиной общаге… Первый секс с Ксюшей, который случился на какой-то вписке…

Не сказать, чтобы я был ловеласом и бабником, но с десятого класса успел подружить с несколькими девчонками. А с Ксюшой очень даже, хе-хе, плотно.

И эти бесценные воспоминания сейчас вытекали из меня в ненасытную темную пасть.

Я с ненавистью смотрел перед собой, и чувствовал, как из вполне себе уверенного парня превращаюсь в сопливого пацана, который боится девчонок, как огня.

Но нет худа без добра, сожрав положенные 35 % моего жизненного опыта, пасть сыто рыгнула и растаяла на глазах.

Я же полетел вниз — прямиком в своё тело, которое неожиданно для меня кулем повалилось вниз — на хорошо утоптанную землю.

В последний момент я выставил перед собой руки, но они оказались непривычно короткими, и земля больно ударила меня в ладошки.

Ну а следующие пару минут я сидел на земле, дрожа от холода и неверяще рассматривая своё нагое тело.

Одно дело читать всякие уведомления и представлять себя в виртуальной игре, другое — действительно оказаться в теле тринадцатилетнего подростка…

Затем ко мне подошел хмурый мужик и протянул медальон на стальной цепочке.

Ну а дальше была мигрень, короткий инструктаж от Агапыча и тонкое одеяльце, в которое я закутался с головой. Кружка обжигающе горячего чая. Стопка постельного белья, вторая стопка с одеждой и крохотная каморка, в которой я провалялся несколько часов до подъема.

Сна не было ни в одном глазу. Мозг лихорадочно соображал, что делать дальше и каким образом я попал в другой мир. Ведь во снах мне обязательно нужен был накопитель…

Ну а потом пришел Агапыч и принялся громогласно стучать в дверцы каморок, объявляя таким нехитрым способом подъем.

Пришлось наскоро одеться, попутно полюбовавшись синим гимнастическим мундиром, с вышитым на рукаве гербом, да идти за Агапычем и остальными пацанами куда-то в соседнее крыло.

Длительное ожидание у дверей аудитории, последующая стычка с Громовым и его дружками, и мой первый урок в гимназии в этом мире.

Не знаю зачем я так детально вспоминал момент своего попадания в этот мир.

То ли последовал совету Демида Ивановича, то ли… захотел поделиться этим со стелой?

В общем, перед глазами пробежали последние сутки моей жизни. Единственное, о чем я не стал думать — были мои сны и…, можно так сказать, миссия.

Моя тайна, мой секрет. То, о чем знали только мои родители, то, из-за чего со мной перестали общаться одноклассники и учителя. То, что мои родные в