Чашка кофе для героя - Мария Рашова

себя, и вот ты уже переживаешь, и вот ты гневаешься и мысленно размазываешь себя, ведь кто, кроме себя самого скажет честно и ясно что ты м***дак? Это вторая, главная и одна из самых опасных ошибок светлых. Почему? Потому что сразу же за гневом (итак в ноль разворовывающем вашу светлую энергию) идет тотальный слив энергии в виде уныния. Уныние сидит на хвосте гнева, оно плотно обвило его огненный хвост своими слизноватыми щупальцами и целится вам в глотку, как только последняя шаровая молния ненависти к себе взовьется в небо. Это оно обнимет вас своими щупальцами, присосется ко всем главным артериям вашей ценной светлой энергии и начнет сосать. О нет! Сразу оно не высосет все – будет слишком палевно, да и жертва может встрепенуться и соскочить. Оооо нееетт…Оно будет действовать мягко и вкрадчиво, вбивая тоскливые мысли в вашу голову: «Почему же я такой никудышный…»– подставьте нужное слово… «Уменя никогда не получается….», тоже подставьте нужное слово…. «И никогда не получится», – взахлеб допевает уныние,-«никогда – никогда-никогда!.... ты просто неудачник….И так было и будет всегда!» Уныние невозможно победить, уныние присутствует в вашей жизни в виде бесконечного гундежа, что бы вы не затеяли, какая бы гениальная мысль ни мелькнула в вашей голове, какой бы внезапный прилив бодрости вы не испытали – с сизых щупальцев уныния всегда капает капля яда в ваш стакан с чистой водой бытия, оно отравляет все, что вы придумали, все, что вы собрались создать, все ваши отношения, все ваши чувства, все идеи, все мечты, все начинания! В конечном итоге идеальный вариант для уныния – мягко привести вас к петле, и тут, конечно же, все темные аплодируют стоя, потому что самые страшные войны, тяготы, неудачи, падения, потери, болезни – ничто по сравнению с мягкими нежными сизыми щупальцами уныния, нежно обвивающими и убаюкивающими свою жертву. Потому что пока человек сражается, пока его голова гордо поднята – он непобедим. Все темные силы всего мира, всей Вселенной не смогут погубить его. И только лишь капля яда уныния, выдавленного из тонкого склизкого щупальца способна на это. Она одна доводит жертву до слез, отчаянья, жалости к себе, депрессии, бессмысленности существования, и, как закономерный финал – самоубийства. Самоубийства – той самой точки невозврата, единственного непрощенного небом греха, билета в один конец – в ад. Опасайтесь жалости к себе – она вам не подруга. Жалость идет под руку с унынием, жалость к себе кайфует на спине уныния, они два самых отвратных существа, сплетенных вместе. Не жалейте себя, даже если вы тонете, лучше сделайте пару гребков – эта энергия как раз могла бы быть потрачена на жалость, пара гребков может спасти вас, а вот жалость к себе стопудово потянет на дно тяжкой гирей, потому что жалость к себе сосет из вас силы ничуть не меньше чем ее подруга- уныние. Они иногда заявляются вместе, иногда под отдельности, бывает, что одна перед второй, и уж если появилась первая, жди вторую. Такие уж подружки – неразлучницы. Прогнать их можно только простив себя за косяк. Других прощаешь пачками, светлый, а себя – слабо? Слабо?! Прости себя сейчас же, немедленно, оглядись вокруг, убедись что ты в полной жопе (а ты в ней!) и начни потихоньку выгребать. Оттолкнись от дна ногами, ну, в самом деле, все это проходили, ну камон! Делай же что-нибудь, не будь трухлявым пнем! Делай что-нибудь, иначе ты очень скоро увидишь серое склизкое щупальце у себя на горле! Давай парень, я знаю, что ты справишься, я верю в тебя!

Я был лучшим мотиватором для кого угодно, я не мог стать мотиватором для самого себя. Вечный сапожник без сапог.

Я не был идеален, это нужно было всегда помнить и знать, но и никто не идеален. Однако мой перфекционизм мирно дремал змеей под моим стулом – я никогда не знал точно, когда она укусит меня. Никто не идеален, да. Но меня это не касается. Я определяю ловушки темных с первого полувзгляда и я никогда не попадаю в них. Ха-ха. Трижды «ха-ха». Я велся как дурак, как мальчик, как последний тупица. Они мне могли подсунуть любую симпатичную девицу, и вот я уже делаю педикюр (педикюююр!!) с дурацкими рыбками, и ни одна умная мысль не спасает меня. Все умные мысли летят исключительно мимо моей головы. Темная девица в самом центре Сочи спокойно считывает мою ауру и телефонирует в штаб. Великолепно! Держите «лойс»! Я был расстроен. Так нелепо проколоться после успешной операции с ведьмами. Какой идиот. Какой я потрясающий идиот. Тааак, что я там только вещал? Простить себя, простить. Легче сказать, чем сделать. «Так, я прощаю себя. Ну, прокололся, с кем не бывает»,– внушал я себе, стараясь не обращать внимания на змею перфекционизма, хотя она отчаянно шипела. «Простить себя, простить. Ты хороший мальчик. Ты отличный агент. (Ну,прокололся, с кем не бывает, с кем не бывает?!) У тебя все получится. Ты очень талантливый. Ты добьешься успеха. Ты разоблачишь всех темных в этом раскаленном добела, беспечном и инфальтильном городе Сочи. Давай, соберись, тряпка. Ну же! Ну».

Не могу сказать, что эти уговоры повлияли на меня: все-таки перфекционизм крепко пустил корни в меня, и сделать что-то с этим было крайне сложно. Но выруливший на скейте из подворотни темный быстро пробудил меня от сожалений и самоистязаний: он явно преследовал меня, я быстро (и, как мне показалось, незаметно) считал его ауру – не сильный, средней руки, но крайне самоуверенный. Темный мчал на меня в джинсовых шортах и белой футболке, я не знаю, чего он добивался – хотел хлопнуть меня по плечу? Напугать? Считать ауру? Забрать энергию? Все это вместе и одновременно? У меня не было ответов на эти вопросы, поэтому я подпустил его максимально близко, очень быстро сделав шаг в сторону и поставил огненный щит. Парень покачнулся на скейте, едва не упал, на секунду я увидел его перекошенное злобой лицо – а, все-таки уже успели отправить чувака от темных из штаба. Быстро работают, суки. Я быстро повернул за угол и вышел на набережную, слившись с толпой туристов. Взял себе мороженое, ел быстро и задумчиво. Мгновенно заныли мои зубы – гиперчувствительность. Когда я на них пожаловался стоматологу и она подула холодным воздухом на них, и я при этом сказал «Ай», она начала хохотать как сумасшедшая. Как сучка она начала ,блин, хохотать! А потом проржалась и сказала, вытирая