Живучий: Живучий. Дальняя застава. Игра в прятки - Константин Николаевич Муравьев

Ознакомительный фрагмент

что их нет, глубоко фиолетово.

– Хорошо. Это уже результат. – И глянув на них, он в упор спросил: – У кого из местных самый большой нал на руках?

Те даже и не подумали запираться, такая сталь прозвучала в голосе, задавшем этот вопрос.

– У Гоши-Борца.

– Адрес?

Один из бандитов быстро назвал затребованный адрес.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил их неизвестный и так же спокойно, как и шёл до этого, ушёл вдоль по улице.

– Нас завалят, – тихо и со страхом в голосе пропищал раненный в ногу Ржавый. Весь гонор с него как рукой сдуло.

– Не успеют, – тихо ответил самый рассудительный из них, а потом посмотрел на своих подельников, – здесь ничего не произошло и мы ничего не видели, никого не встречали и никому, ничего не рассказывали. А ты поранился, когда грибы в лесу собирал. И вообще сегодня нас в городе не было. Поняли?

– Э, а как же нога, – спросил плаксивым и испуганным голосом раненый.

– Ты лучше подумай о голове, – и он постучал того по лбу, намекая на еще одну новую дырку в ней. Заметив, как до того стало доходить, сказал второму:

– Потащили его. Есть у меня одна знакомая деваха, она его подлатает.

И тройка ушла, а на месте, кроме закатившейся в канализационный люк гильзы и достаточно большого пятна крови, больше ничего не осталось.

Пригород крупного городка. Коттеджный поселок

– Глянь, кто там долбится? – сказал грузный крупный мужчина одному из своих телохранителей.

Проходит несколько минут. Из коридора раздаются спокойные тихие шаги.

– Шерман, кто там?

Почему Петра Егорова прозвали Шерман, сам Георгий Еркола, в городе больше известный как Гоша-Борец за юношеское увлечение борьбой, не знал, да особо и не интересовался никогда.

Сейчас он совершенно не напоминал того подтянутого сильного парня, который был надеждой их области на многих соревнованиях. Слишком обрюзг и растолстел. Запустил себя.

Лоснящаяся кожа, двойной подбородок, свисающие щеки.

Но в глаза бы ему этого никто не сказал.

Еще на волне девяностых Гоша ударился в то, что посчитал более выгодным для своей репутации и кармана, – в криминал, и тогда еще этот мелкий бандит сколотил банду, которая подмяла под себя все торговые точки на окраине города.

Были и сходки, и стрелки, и разборки, и перестрелки. Торговля как наркотиками, так и оружием. Рэкет. Шантаж. Похищения. Но Борцу везло. Пули всегда летели мимо. Всех, кто был с ним или вокруг него, убивали, а он поднимался все выше и выше.

И теперь он стал одним из самых авторитетных людей в городе. И поэтому даже представить не мог, что в дом к нему может войти кто-то просто так, чтобы забрать что-то, принадлежащее ему. Так же как делали раньше и они.

Вот двери открываются.

К ним кидается еще один телохранитель, но валится с прострелянным плечом.

– Борец? – спрашивает у сидящего на диване авторитета молодой белобрысый парень.

– Ты хоть понимаешь на кого наехал? – впадая в бешенство, орет Гоша и поднимается с того дивана, на котором и лежал. – Да я тебя живым урою. Ты у меня…

Что должен был сделать этот парнишка, борец договорить не успел, так как тот спокойно поднял руку с пистолетом и выстрелил ему в ногу.

– Спрашиваю один раз, потом мне это расскажет кто-нибудь из твоих людей. Сколько у тебя в доме денег и где они?

Авторитет начинает вертеть головой, стараясь или что-то придумать, или выиграть время. Но молокосос поднимает руку и делает еще один выстрел. Сейчас он прострелил лежащему на полу бывшему бандиту руку.

– Где?

До бывшего рэкетира, наконец, доходит, что к нему пришёл кто-то такой же, а может, и гораздо хуже, чем он. И страх заполняет его. Он хочет жить. Ему нравится жить. Он привык к своему существованию.

Он хватается за эту соломинку, надеясь выторговать ее.

– Сейф в подвале. Там сигнализация. Ее смогу отключить только я. И кодовый замок.

– Идем, – и парень указывает пистолетом в направлении дома.

Борец, слегка ворочаясь, поднимается и, еле шевеля ногами, телепается туда.

У него есть шанс. В сейфе лежит пистолет. Он успеет.

Молодой медленно идет вслед за ним.

«Сейчас ты у меня попляшешь, – радостно думает Гоша, – только бы дойти. Ну а потом ты кровью умоешься, падла».

Вот и нужная дверь.

Он отключает сигнализацию, подходит к сейфу. Специально останавливается, чтобы убедится в том, где находится его сопровождающий.

«Сейчас», – счастливая мысль пролетает в его голове, когда он открывает двери сейфа, хватает лежащий с краю пистолет и резко разворачивается.

Но парня, который конвоировал его, уже на месте нет.

Хлопок.

И грузное тело падает вниз.

Тихие шаги. И кто-то обходит набегающую лужу крови.

* * *

Вот так у меня и появились деньги. Плюс достаточно много драгоценностей. Этот боров очень любил рыжуху. К тому же я покупал серебро и золото в слитках маленькими партиями, где только мог, стараясь при этом не очень светиться. Особенно полезными были различные ломбарды, мастерские и антикварные магазины.

Оружие я не покупал. Для него было рано и на него, если это что-то действительно стоящее, в официальных местах требуют разрешение. А с криминалом после того случая я пока решил не связываться. Хотя меня это уже волновало мало.

Я рубил хвосты. Сюда мне больше не вернуться.

Месяц назад. Деревня

Закинув свою сумку за плечо, я подхватил сумку бабульки, и она повела меня в глубь их небольшой деревеньки.

Странный звон.

– У вас что, тут церквушка где-то есть? – спрашиваю я, осматриваясь.

– Да нет, это Нилыч опять что-то в своей кузне мастерит.

– Так у вас тут и кузня есть? – удивляюсь я.

Будто на заказ, именно то, что я и искал. Найти бы еще кожевенника, который смастерит куртку и обувь, и будет вообще хорошо. Но тут я понимал, что это пустые мечты.

Хотя по обуви, я уже несколько раз рассматривал вариант мокасин. Делаются просто. Ходить удобно. Правда, изнашиваются быстро. Но там посмотрим.

– Ну, кузня, не кузня, – отвечает старушка, – а кузнец есть. Кастрюльки там залатать. По мелочи еще что сделать.

– А как думаете, он ножи или мечи ковать умеет?

– А зачем тебе? – насторожилась бабулька.

– Да все для того же, – махнул рукой я, – просто у нас там, если и есть что-то кованое, то по баснословным ценам и разрешение специальное нужно, а тут. Может, с ним договориться удастся?

– Так сходи к нему и узнай, – уже спокойно пожимает плечами бабулька, – он мужик понятливый, думаю, сторговаться сумеете. Только пить с ним не соглашайся и в карты не играй. Без портков оставит. Бес плешивый.

– Спасибо, учту, – улыбнулся я рекомендации, выданной этой старушкой.

И немного помолчав, вспомнил, что до сих пор так и не спросил, как зовут бабульку да и сам не представился.

– Простите, забыл полюбопытствовать. Как вас зовут? Меня же Степаном кличут.

– Степа значит, – покивала старушка, – хорошее имя, наше. – А потом добавила: – Меня же Агриппина Ниловна.

– Приятно познакомиться, – кивнул я головой.

Пока шли, я расспрашивал свою попутчицу об окрестностях,