Олег Кулагин - Русская кровь

Ознакомительный фрагмент

– Умная девочка, – усмехнулся я, – Что ж ты сегодня так облажалась?

– А эти гады вне расписания притащились!

– Расписание? – удивился я, откусывая огурец.

– Конечно. И вертолёты, и патрули! У них же всё по графику. Раньше двух часов они не должны были там ехать!

– Интересно. Значит тебя таки вычислили…

– Глупости! Они меня не видели. Проехали мимо. Я и вылезла из кустов. А это урод оказывается сидел рядом и справлял нужду…

– Эй! – возмутился Инютин, – Мы, между прочим, здесь обедаем.

– Извиняюсь, – хмыкнула девочка, – Но из песни слова не выкинешь.

Подошло время десерта – приготовленного на спиртовке чая и булочек. Инютин пил без сахара. А мне Ксения выделила целых три куска. Себе положила два.

Инютин осуждающе покачал головой:

– Сахар – белый яд. Противоестественный для организма.

– Ничего, – отмахнулась девочка, – У нас этого «яда» ещё килограмм пять. Думаю организмы выдержат.

Я смолчал. Здоровый образ жизни – как раз то, что нам надо. Только, боюсь, отнюдь не сахар – главная угроза нашему здоровью.

После случая в Липовке, обязательно будут прочёсывать всю округу. Могут и сюда добраться…

Сделал маленький глоток. Закрыл глаза.

Аромат чая смешивался с ароматами хвои. И какие-то смутные тени оживали на дне памяти. Что-то тёплое, родное…

– Эй, Денис, – позвала Ксения.

Я вздрогнул.

– Что, чай не нравится?

– Нравится, – улыбнулся я.

– Натуральный цейлонский! У меня его десять пачек. На полгода хватит!

– А ещё можно заваривать листья черники… – вмешался Инютин.

– Угу, – кивнул я, отхлёбывая.

Всё таки странный он тип. Дочь рискует жизнью из-за каких-то яблок. А ему хоть бы хны. Сидит и рассказывает про правильные способы заварки.

– … не выше восьмидесяти градусов. Чтоб витамины сохранить.

Я пил вкусный чай и вяло поддакивал.

Не хотелось разрушать идиллию неуместными вопросами.

Так тепло и уютно за грубым столом с дырявой клеёнкой… И в гробу я видал всяких уродов с вышитыми «скорпионами». Отдыхать в гостях и беседовать о чем-то хорошем – может это и правильно, когда мир вокруг сходит с ума?

После сытного обеда и сладкого чая неудержимо потянуло в сон.

– Можно, я расположусь на травке за поленницей?

Инютин почесал затылок. А Ксения хихикнула:

– Вообще-то у нас здесь цивилизация. Имеется кровать – удобная! И даже матрац – мягкий!

От достижений мировой культуры грех было отказываться.

Тем более, что я уже успел приобщиться к местному комфорту. Мокрые кроссовки и джинсы развешены на бельевой верёвке. А сам я облачен в затрапезные брюки и домашние тапочки.

Мы вошли в избу. Изнутри она была лучше, чем снаружи. Дощатый пол чисто выскоблен. На столе – цветочки в фарфоровой вазе…

Я зевнул.

– Вот, – объявила Ксения, широким жестом указывая на деревянную кровать с ватным матрацем.

– Спасибо, – буркнул я и опустился на сказочное ложе. Думаю, мне бы сейчас и поленница показалась мягкой.

– До ужина будить не стану, – пообещала девочка.

– Здесь и ужин дают! – обрадовался я.

Опять зевнул. Укрылся одеялом. И кровать, словно ладью, понесло куда-то в уютный сумрак. «Интересно, как они её сюда дотащили?» – последнее, что отпечаталось в моём сознании…

Глава 7

Блестят на белой скатерти вилки и ложки. В зеркальном подносе отражается небо. Глаза разбегаются от еды и напитков. Но я ничего не трогаю. Мама велела ждать.

Скоро придут гости.

А пока у меня важное задание: отгонять птичек. Их много в саду – пронырливых воробьёв и другой весёлой мелюзги.

Вот особо рисковая пичужка уселась рядом с салатом.

Нет, нельзя! Это не для тебя. Мало я там, у тропинки, высыпал хлебных крошек?!

Смахиваю нахалку со скатерти. Отгоняю пару бессовестных воробьёв.

Громко хлопаю в ладоши. В радостном азарте бегаю вокруг стола. Я начеку. Мама будет довольна!

Какая-то тень мелькает сверху… Я растерянно запрокидываю голову.

Огромная чёрная птица снижается медленными кругами. Отрывистый резкий крик разносится над садом.

А я… я стою, как вкопанный.

Прости, мама. Я не смогу её отогнать…

Тёмные крылья заслоняют солнце.

Хочу позвать на помощь. Но воздух будто застывает в груди.

Гости уже начали собираться. Двое сидят за столом: бледные, неподвижные… Пристально смотрят и молчат. Говорить не могут. У обоих – перерезано горло.

Капли крови на белой скатерти сливаются в цифры: 321423…

Ночь за окном. В комнате – тусклый свет керосинки. Я сел на постели, утирая холодный пот. Кажется, я кричал во сне?

Повернул голову и обнаружил тёмную фигуру в углу.

Я вздрогнул.

Потом понял – ничего страшного. Всего лишь Инютин.

Он сидел на стуле перед экраном маленького телевизора. Телевизор не работал. Конечно, откуда здесь электричество… И зачем Инютин крутит рукоятку настройки?

– Что вы делаете? – пробормотал я.

Он обернулся и поднял палец:

– Сейчас новости будут…

Я непонимающе заморгал. Какие ещё новости?

– Эй, вы чего?

Инютин раздраженно отмахнулся.

Я встал, подошёл ближе. И увидел его лицо. Он улыбался, беззвучно шевелил губами и не сводил глаз с телевизора. В пустом экране отражался огонёк керосинки.

Я неуверенно кашлянул. Хозяин меня проигнорировал. Всё так же смотрел выключенный телевизор. Рядом с керосинкой в мёртвом экране отразилась моя искажённая физиономия.

До меня вдруг дошло…

Я резко попятился. С грохотом опрокинул колченогий табурет.

На шум из соседней комнаты возникла заспанная мордашка.

– Какого чёрта, – зевнула Ксения, – Нельзя ли потише!

– Да, потише, – пробормотал Инютин, – Если можно…

Я нервно улыбнулся:

– Извините, – и кивнул в сторону двери, – Ксения, выйдем на пару слов…

Она пробурчала что-то сердитое. Но, кутаясь в одеяло, заковыляла следом.

Между крон деревьев проглядывали звёзды. Ночь была ясная и холодная. Я поёжился, плотнее накидывая бушлат:

– Ксения, детка… ты только не обижайся.

– Я не детка, – зевнула она, – Давай без «трэша», ладно?

Занавеска на окне была чуть приоткрыта. И отсвет падал на её лицо. Особых эмоций оно выражало.

– Твой отец… У него, что… – я неуверенно крутнул пальцем у виска, – проблемы с головой?

– Он мне не отец, – улыбнулась Ксения.

– А кто? – округлил я глаза.

– Никто.

Я вздохнул:

– Даже так? И ты не боишься?

– Кого?

– Его! – рассерженно ткнул пальцем в сторону окна, – Он – псих! Смотрит новости по выключенному «телику»!

– Не кричи, – поморщилась девочка, – Если страшно – можешь спать на улице.

Развернулась и спокойно отправилась назад в избу.

Вот, дура! Хотя и я не лучше…

Поймал её за плечо:

– Ксения, извини… Может, он – милый человек…

Она дёрнулась:

– Да что ты вообще знаешь? У него вся семья осталась в Болхове. Понимаешь? Вся!

Я виновато кашлянул. Опять зияющие провалы в памяти.

– А что случилось в Болхове?

Она хмуро на меня глянула. И пробормотала:

– Откуда ты такой взялся?

– Уже говорил. Не помню.

Она махнула рукой:

– Иди спать, Денис.

Я смерил взглядом её замотанную в одеяло фигурку – тринадцатилетняя совсем взрослая женщина. И вдруг подумал: не так уж сильно я отличаюсь от Инютина…

– Ксения, а почему не разбудила меня к ужину?

– Пожалела. Ты дрыхнул, как младенец. И храпел, как бегемот.

Я усмехнулся.

Нет, не о том болтаем… – Ксюша, уходить надо.

– Я лично иду спать. А ты вали, куда хочешь…

– Может, и ушёл бы. Только не знаю дороги.

Она зевнула:

– Спроси у «скорпионов». Те подскажут.

– Не смешно. После того, что было в Липовке – всю округу поставят на уши. Рано или поздно…

– Не надо меня учить. Я здесь не первый месяц.

– Ты ведь умная. На что рассчитываешь?

Она молчала. Нервно мяла в руке ветку черники. Наконец спросила:

– Что случилось, Денис? Вчера ты не казался таким пугливым…

Я качнул головой:

– Вчера было не до этого.

Где-то протяжно крикнула птица. Я вздрогнул.

Ксения понимающе улыбнулась:

– Тебе приснился страшный сон, да? И враги мерещатся за каждым кустом. Со мной тоже так было. Раньше.

– Может сон. А может предчувствие… – кашлянул я, – Только надо сматываться. Чем скорее, тем лучше. И Инютина с собой прихватим. Он же не буйный…

– Никуда он не пойдёт, – вздохнула Ксения.

– Мне казалось, вы друг друга понимаете…

– Угу, – она хмуро кивнула, – Знаешь, зачем он каждый вечер таращится в телик? Он ждёт!

– Кого? – удивился я.

– Своих. Даже в лес пришлось тащить этот проклятый телевизор! В новостях должны объявить отмену военного положения. И тогда все вернутся… Он в это верит.