Край обреченных - Артём Григорьевич Помозов
Оставалось два пролета.
– Семь минут. – Шевченко нервничал. – Наверх едет быстрее. Должны успеть.
– Боже, какие же вы твари, – с комом в горле сказал Рэй. – Она была просто безвинной жертвой, что когда-то давно любила Рахмана.
– Новый мир требует жертв. То ли еще будет! Кстати, как выберемся, дружеский совет: держитесь подальше от станции «Янов» и других крупных лагерей. Завершающая стадия протокола «Икс» подразумевает под собой зачистку свидетелей. Вся та ватага наемников, что ты видел на старом полигоне, ринется к ближайшим лагерям со всей техникой и…
Раздался звоночек, двери начали раздвигаться. Из закута, к которому полковник стоял спиной, выскочила тень. Удар металлической трубой показался невообразимо громким, хотя сирены глушили посторонние звуки. По рассеченной макушке Шевченко заструилось, его лицо искривилось, как у умалишенного. В диалог вступил автомат, а предохранительное кольцо звякнуло на полу.
– Ах ты…
Из глаз полковника брызнули слезы, бок прошила автоматная очередь, он выронил пистолет.
– Ложитесь! – заорал Рэй.
Шевченко обнял внезапно нарисовавшегося противника и растворился во взрыве.
Сценка завершилась так же внезапно, как и началась. Андрей держал дробовик наготове, пока подходил к посеченному осколками полковнику, но опасения оказались напрасными: тот был мертв, как мертв был и их спаситель с погонами старшего сержанта.
– Старший сержант Антипин, – озвучила догадку Скай.
– Мне наплевать. – Андрей вошел в лифт. – Идем.
По часам в КПК – минут пять оставалось. Как в подтверждение, включилось:
«Десять секунд до принудительного запуска эвакуационного лифта. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие».
– Умирать легко, – выговорил Огонек, когда его протащили мимо трупа Шевченко.
* * *
Они выбежали из одинокого полуразрушенного строения, что внешне напоминало складское помещение. Неизвестно, как действовал тот самый взрывоопасный аэрозоль, а потому от спуска в подземный город необходимо было отойти на максимально безопасное расстояние. Далекий грохот, дрожь земли – и проект «С» канул в Лету. Огонька уложили у сосны, засуетились над ним, оказывали первую помощь подручными материалами. Растрясли его, пока тянули на бегу, все раны разбередили. Андрей осмотрелся. Из ориентиров – лишь бескрайнее поле, прорезанное насквозь железнодорожной насыпью. Вечно хмурое небо разбавлялось вечерними красками, зарево заставляло слезиться от яркого света – блуждания по темным закоулкам подземного города не прошли без последствий.
– Не верила, что когда-нибудь снова увижу небо, – прошептала Скай.
Рэй скривился, но не от ее слов. В ушах, как при повышенном давлении, звон раздался, что нарастал с каждой секундой. Тихий, Валерка и Музыкант стиснули ладони. Рэй судорожно сорвал с плеча дробовик, но тот просто выпал из рук.
* * *
Скай безмолвно наблюдала за тем, как все ее спутники попадали в траву.
«Тебе это не грозит, – проскрежетал мерзкий голос. – Ты должна оставаться в сознании!»
Из-за дерева появился мужчина в плаще, в его животе зияла дыра – она была бы очень заметной, если бы ее не облепили мухи, словно бы заклеить стремясь. Когда он откинул капюшон, девушка потеряла дар речи: это был Коннор, вернее, его ходячий труп с бледной кожей и коричневыми от гноя белками глаз. Но разве можно не узнать того, кто стал для тебя настолько дорог? Впала в ступор, ее ладони, сжимавшие револьвер, затряслись, а некогда защитник и любимый мужчина облизнулся раздвоенным языком.
«Твои друзья умрут быстро! А ты удостоишься чести узнать, насколько богатая у меня фантазия!»
Монстр приблизился к ней, обдал своим смрадным дыханием, забрызгав слюнями. Скай заорала и боднула его лбом, но было уже слишком поздно.
* * *
Аня открыла глаза, но оказалась не на поляне под пасмурным небом, а в ярко освещенной квартире. Сразу догадалась, что это служебное жилище Коннора. Столько вечеров она коротала в этих стенах. Глянула в окно, за ним – пышущий жизнью Академгородок. На душе стало спокойно, она даже поверила – на миг всего, – что вся та чернота ей просто приснилась. Что не было сцены с вертолетом, не было потери любимого, не было отчаянных поисков Везунчика и не было надругательства в тюремной камере.
– Привет, – голос Никиты.
– Где мы?
– Дома. – Он был одет в белую рубашку, что совсем не вязалась с привычным образом. – Я соскучился, родная, – прошептал нежно, уткнулся губами в ее лоб.
– Я умерла?
– Нет. Просто здесь все началось. Я подумал, что символично здесь все и закончить.
– А ты умер?
– Как посмотреть. В Зоне, знаешь ли, никто не умирает на самом деле. Душа покидает тело и встраивается в энергетические потоки Проклятого Места, остается здесь навсегда. Пойдем, присядем на кухне. – С потолка посыпалась штукатурка. – Пытается добраться до нас.
– Кто пытается?
– Мой новый лучший друг. Давай, времени нет.
– Разве время здесь имеет значение?
– Для тебя – да.
На кухонном столе, накрытом милой скатертью в горошек, стояли дымящаяся кружка травяного настоя и вазочка, до краев набитая домашним печеньем.
– Когда ты бросил меня… я столько вопросов прокручивала в голове… а теперь даже не знаю, с чего начать.
– Лис как-то сказал мне, что люди по разным причинам идут на Проклятые Земли. Кто-то – за деньгами. Кто-то – чтобы убежать от прошлого и начать все с чистого листа, ведь лишь тут нам дарована подобная возможность. Но есть и тот крохотный процент, что лезет за «колючку» в поисках чудес. Тогда я спросил его, к какому типу, по его мнению, отношусь я. Он лишь улыбнулся. Сам я долго задавался этим вопросом. Оказалось, что я пришел сюда и за деньгами, и в попытках убежать от прошлого, но в итоге встретил самое настоящее чудо.
– А что такое чудо?
– Чудеса – это события, которые не могут произойти, но все же происходят. Наверное, так, – развел руками, будто бы сомневаясь в собственном утверждении. – Многие посчитают за чудо выход из, извини за каламбур, безвыходной ситуации, как у вас в лабораториях получилось. Кто-то сочтет чудом смертельные ловушки и порожденные ими артефакты. Но для меня чудом стала любовь, Ань. Твоя любовь ко мне. Самое
