Кукловод - Михаил Злобин

ехал на работу, создавая заторы чуть ли не на каждом перекрестке и светофоре, отчего нервное беспокойство одолевало меня все больше. Такими темпами мы не то что до «Надежды» не доедем, а вообще до МКАДа не доползем.

И да, я решил-таки ехать в хоспис, чтобы там снова попросить помощи у Надежды Васильевны, потому что другого выхода я не мог для себя найти. В любой другой больнице меня с такими ранениями сдадут под белы рученьки в полицию без лишних разговоров, и окажусь я уже в полной власти Сухова. Не для того я столько пережил, чтобы от одного старого манипулятора, попасть к другому. А с «Надеждой» хотя бы был маленький, но шанс на то, что это если и не останется в тайне, то хотя бы некоторое время не будет афишироваться, чтобы я мог успеть скрыться.

Но к моему огромному сожалению, никаким моим чаяниям сбыться было не суждено. Проклятые пробки сделали наш путь непозволительно долгим, и я просто-напросто потерял сознание в каких-то считанных километрах от хосписа. Я пришел в себя буквально на какие-то несколько секунд, чтобы понять, что нахожусь в перевернутом автомобиле, лежа на крыше салона в окружении осколков стекол и тел своих верных марионеток, которые теперь были самыми обычными трупами. Сила, поддерживающая в них подобие жизни, иссякла, и у меня больше не было власти над ними.

Устало опустив голову прямо на битое стекло, которое больно впилось мне в щеку, я просто прикрыл глаза. Я устал. Мне уже совершенно безразлично, чем все это кончится. Похоже, что я переоценил свои возможности и проиграл. Ну и черт с ним… теперь уже это неважно. Зато спас Алину, и могу теперь уйти со спокойной совестью… совестью убийцы.

* * *

— Михайлов Иван Романович, срочно пройдите в отделение интенсивной терапии. Михайлов Иван Романович, вас ждут в отделении интенсивной терапии, СРОЧНО.

— Да когда это уже кончится?! — Пожилой лысеющий мужчина с толстенными квадратными очками в массивной оправе гневно вскинул голову к потолку и погрозил кулаком встроенному динамику, из которого доносилось объявление.

Раздраженно швырнув куртку, которую он уже собирался надеть, врач схватил с вешалки свой халат и быстрым шагом вышел из ординаторской. Не успел он пройти и половину пути до отделения реанимации, как его за руку поймал сам заведующий ОРИТ.

— Иван Романович, дорогой мой! Спасайте!

— Арсен Давидович! Постарайтесь объяснить, что тут происходит?! Моя смена закончилась три часа назад, а я все еще здесь! А вы меня еще с утра на диспансеризацию населения отправили в помощь поликлинике! Я спать, по-вашему, вообще не должен что ли?!

Врач гневно выдернул руку из хватки заведующего отделением, и вперил в того злой взгляд, под которым впрочем тот если и стушевался, то никак этого не показал.

— Я все понимаю, вы извините, что так происходит! Но вы же знаете нашу ситуацию, Иван Романович! У нас просто нет выхода, потому что приходится работать в условиях тотальной нехватки персонала! — Запричитал мужчина. — Но сейчас чрезвычайная ситуация! К нам поступил очень тяжелый пациент! Пожалуйста, не останавливайтесь, пойдемте!

— Тяжелый?! Вы что, меня за операционный стол хотите поставить?! После смены?! Вы в своем уме?! — Врач разразился возмущенной тирадой, но все же пошел вслед за заведующим.

— Да, очень тяжелый, и, боюсь, что только вам под силу его вытащить с того света!

— Да я его быстрей угроблю! Я с суток, Арсен Давидович, в десятый раз напоминаю! У меня перед глазами уже круги пляшут, так спать хочется!

— Я это понимаю, понимаю! Но кроме вас некому! Если я впущу к нему наших молодых реаниматологов, то они его угробят просто гарантированно!

— Хех… это точно! — Не смотря на раздражение и недовольство ситуацией, пожилой врач усмехнулся. — Этим простофилям даже трупы доверять нельзя, они и их испортят. Но позвольте, что за срочность? Почему такая паника из-за одного пациента? Он что, министр какой-нибудь, или депутат?

— Вовсе нет, Иван Романович… я, если честно, сам не совсем понимаю, но у меня личное распоряжение главного врача. Официальная версия… эм-м-м, плохая статистика, которую нам никак нельзя испортить еще больше.

— Статистика? Да вроде нормальная у нас статистика в этом месяце… не хуже чем обычно.

— Да вот и я о том же. Но от меня требуют в ультимативной форме спасти этого человека, поэтому, Иван Романович, прошу! Вы мне нужны! Помоги сейчас, и я в этом году больше никогда не направлю вас в поликлинику на помощь в диспансеризации!

— И в следующем!

— Ну Иван Романович…

— Что, «Иван Романович»? — В упор посмотрел на заведующего отделением врач, упрямо остановившись посреди коридора.

— Ничего-ничего! И в следующем тоже! Только быстрее, пожалуйста!

Два медика чуть ли не бегом добрались до реанимации, где их встретила взволнованная старшая сестра.

— Ой, Иван Романович, наконец-то! Давайте скорей, я вам помогу облачиться!

— Ни хрена себе, Галя! — Удивленно поднял брови врач. — С каких пор ты такая услужливая стала?

— Иван Романович, не сейчас! — Настойчиво подтолкнул его в спину заведующий. — Поспешите, пожалуйста!

Махнув рукой и решив разбираться в странностях поведения коллег в другое время, Михайлов позволил себя одеть в одноразовый операционный костюм, надел маску, перчатки, пластиковые очки и хирургический фартук.

Войдя в операционную, врач шуганул мельтешащих вокруг стола с пациентом сестер и ассистентов, быстро наведя порядок.

— Так, все по местам! Кто тут у нас?

— Мужчина, возраст, около тридцати-тридцати пяти лет, поступил с множественными пулевыми ранениями грудной клетки и органов брюшной полости, некоторые попадания сквозные. — Четко отрапортовал один из медиков, чье лицо также было скрыто маской.

— Пока точно удалось диагностировать открытый пневмоторакс, — добавила одна из ассистенток, — уже подключили к ИВЛ, вмешательство не начинали, ждем только вас.

— Ага, еще б вы без меня в человека полезли… — проворчал больше по привычке Михайлов. — Что ж, давай посмотрим, что тут у нас!

Врач склонился над пострадавшим и в удивлении чуть ли не выронил из рук инструменты. Да как он еще жив?!

Перед ним лежало тело… да, пожалуй, что уже тело, молодого человека, в котором было, навскидку, семь или восемь входных