Я - Легион - Михаил Злобин

В конечном итоге у меня получилось как-то отгородиться от непрекращающегося шквала паники, и получить возможность двигаться вперед. Ощущения были, надо сказать, весьма средние. Больше всего это было похоже на то, как если бы я пробирался сквозь огромную клетку, доверху заполненную мириадами перепуганных верещащих птиц. Мне даже инстинктивно хотелось прикрыть лицо, будто в него ненароком мог кто-нибудь влететь, но, конечно же, в нашем реальном физическом мире на самом деле ничего подобного не происходило. Все это я ощущал исключительно где-то глубоко внутри себя.

Мой дар тоже реагировал на мертвых необычно, не как раньше. Сейчас он у меня ассоциировался с сытым котом, который безразлично поглядывал на разложенные в ряд тушки мертвых птичек. Пока что он был не голоден, но в час нужды вполне мог ими поживиться, так что только одни перышки и останутся. А «птички», даром что мертвые, судя по реакции, прекрасно понимали, кто к ним нагрянул, и жутко боялись.

Я крепко задумался над всем этим, но не находил ответов на свои невысказанные вопросы. Сколько я повидал покойников за свою жизнь? Пожалуй, что побольше тысячи. И большинство из них покойниками я сделал лично. Но почему ни от кого из них я не ощущал никаких подобных псевдочувств? Ладно раньше, когда развитие моего дара находилось на совсем ином уровне, и я был просто неспособен услышать похороненных, но потом? Как минимум с октября прошлого года, я уже мог их ощущать. Почему же остальные трупы оставались для меня безмолвными кусками плоти, до тех пор, пока в них не начинала струиться Сила? Или тут играет роль то, что здешние покойники похоронены по общепринятому ритуалу, и это каким-то образом наделяет их подобием сознания?

Черт, как много вопросов…

Внезапно, проходя мимо одной из могил, я остановился. Глянув на плиту, я увидел на ней выцветшую фотографию пожилого мужчины. Согласно указанной дате смерти, умер он еще в восемьдесят восьмом году, и от его места погребения я не ощущал ровным счетом ничего. Пустота, тишина и безмятежность. А вот рядом с ним стояла могилка десятилетнего подростка, который умер в две тысячи четырнадцатом. И исходящие от нее страх и отчаяние вполне были способны оглушить меня, если б я не отгородился заблаговременно. Какое между этими двумя различие?

Потом я еще неоднократно натыкался на подобные «молчаливые» захоронения, но выявить какую-либо закономерность у меня не получалось. Годы смерти у всех могли быть абсолютно разные, и я уже стал думать, что там попросту нет тел. Как дело обстояло на самом деле, мне сказать было сложно, да и не хотелось разбираться в этом прямо сейчас. Когда-нибудь я займусь изучением этого вопроса более углубленно, может, проведу пару экспериментов с Силой на кладбищах, но это будет потом.

Ежась от холода и морщась каждый раз когда мои ноги ступали в чавкающую слякоть, я доковылял до вполне респектабельного кованого креста с множеством витиеватых украшений. Так даже сразу и не скажешь, что памятник временный, слишком уж добротно он был выполнен. Чуть ниже его перекрестия располагалось фото с годами жизни, с которого на меня смотрело изображение Максима Свиридова. При жизни он наверняка производил сильное впечатление, ведь даже фотография на холодном металле внушала невольное уважение к этому импозантному и солидному мужчине.

Несмотря на очевидную дороговизну могильного креста, само захоронение располагалось достаточно далеко от любого из входов или даже какого-либо престижного участка, находясь в откровенной глуши, среди кустарников, лысых деревьев и старых ржавых оград.

Я встал прямо на небольшой земляной холмик и с некоторой тревогой ощутил, что Свиридов оказался из тех самых «молчунов», которые совершенно ничего не проецировали в окружающий мир при моем появлении.

Опустившись на одно колено, я положил ладонь на влажную землю и принялся выпускать Силу вглубь, стараясь поделиться достаточным ее количеством с трупом, чтобы как следует с ним пообщаться. Ну что, товарищ заместитель председателя, давайте послушаем, о чем молчит ваша могила?

Тьма проходила сквозь рыхлую землю очень неохотно, словно дождевая вода в глинистую почву, подолгу задерживаясь на некоторых участках, но потом накапливалась будто перед плотиной, и прорывалась глубже. С относительно свежей могилой работать было всегда гораздо легче, нежели со старыми захоронениями, где грунт уже давно слежался, и Силу приходилось чуть ли не проталкивать в микроскопические камеры и пустоты, проторенные водой и различными букашками. Но даже с учетом моего невероятного прорыва в управлении даром я бы не стал назвать этот процесс простым. По-видимому, поднятие и управление мертвыми и оперирование голой энергий лежали в несколько различных плоскостях моего дара, а потому требовали отдельной тренировки. Других предположений у меня пока не было.

Сейчас я ощущал себя так, будто вернулся в прошлое, когда я под личиной простого медиума обливался потом, пытаясь переправить до нужного тела необходимое для разговора количество Силы.

Время шло, рука, прислоненная к влажной почве, совсем уже околела, но я терпеливо продолжал свое занятие. Я уже ощущал очертания гроба, зарытого на глубине около полутора метров, и готов был выйти на финишную прямую, когда Сила ворвется в последнее обиталище человека. Но…

— Какого черта?! — Непроизвольно с моих губ сорвалось ругательство, потому что я ожидал явно не того, что почуял.

Я отошел за оградку, а внутрь кинулось сразу три легионера, которые голыми руками, словно напавшие на след мышки-полёвки охотничьи собаки, бросились рыть землю. Я смотрел за их действиями, а сам испытывал жгучее чувство дежавю, только не мог вспомнить, где и когда уже со мной подобное происходило.

Троица неутомимых зомби раскидала землю за десяток минут, и еще столько же у них ушло на то, чтобы извлечь тяжеленный покрытый то ли медью, то ли латунью гроб, который за прошедшие дни в земле нисколько не потемнел, и был способен сверкать даже в ночной темноте. Подойдя к нему, я немного повозился с простенькими запорами, в которые набилась земля, мешающая нормально их открыть, и откинул верхнюю крышку.

Моему взгляду на фоне светлого савана предстало строгое худощавое лицо с аккуратной бородкой и недлинными волосами, слегка посеребренными сединой. Почти точь в точь такое же, какое я видел в морге Управления несколько месяцев назад. Вот только…

Я протянул руку и прикоснулся к мертвецу, а в следующую секунду не сдержался, и со всего размаху вбил свой кулак ему в голову. От такой непочтительности лицо «трупа» смялось, превратившись в гротескную маску, и съехало куда-то вбок, а я, грязно сквернословя, отправился обратно в машину, оставив марионеток зарывать эту имитацию обратно.

В гробу не оказалось тела Свиридова, там лежала всего лишь тщательно изготовленная его восковая копия…