Ахэнне - Mortal Kombat: Icedpath

Битва-гротеск творилась прямо перед ним, близко… Отчаянно-близко. Гротеск выжирал крупицы реальности. Лю и Шао Канн срослись в единый красно-зеленый комок, невозможно разобрать, кто есть кто — и на чьей стороне капризная Фортуна.

Саб-Зиро не имел права вмешаться.

Пускай Турнир давно переродился в пародию на себя, кое-какие постулаты верны всегда… вроде Чести.

Он снова покосился на Синдел, молчаливо раззявившую протухший провал рта.

Освободить ее. Изощренный хохот Башни гремит в барабанных перепонках, и Лю с Шао Канном — сшитое намертво дерюжной бечевой паранормальное выродившееся создание… но он поклялся освободить Синдел.

(я один… в состоянии разомкнуть ее цепи… почему?)

Не время размышлять.

Шао Канн стряхнул Лю, тот шмякнулся, будто перезревшая груша. Он с удовлетворением осмотрел результаты работы: рожа Императора представляла собой кровавое месиво — с все еще колючими, игольчато-эмеральдовыми глазами. Они не гаснут…

Никогда.

Шао Канн замахнулся молотом.

Лю ринулся на него, опережая многотонную металлическую махину.

Они снова завязались узелком бесконечного Боя.

Турнир — это вечность, подумал Лю, в сотый раз — автоматично, копированно — отражая атаку Императора и возобновляя собственную. Боги добрались до них, Боги покарали их — победы не видать никому, только тяжелое дыхание — свое и противника, запах пота, мелкие фонарики боли… и наслаждение от корчащейся под кулаком вражеской плоти.

Так. Будет. Всегда.

Лю растянулся от подножки Императора.

Боги скучающе перевернули страницу.

(Китана?..)

— ОНА МЕРТВА, ЧЕМПИОН, — садистски прохрипел Император истерзанными губами.

Китана сложила тонкие руки на груди. Вокруг расхаживали Хэлгеайни… радостные. Китана посинела, ее кожный покров уподобился оттенком костюму… а они пели песни, довольные собой. Они не нарушат слово, они принесут ее по первому же зову повелителя… правда, немного застывшую, и пальцы ее — одеревенели, но мороз сохраняет от разложения, и Лю, наверное, еще поцелует навечно сомкнувшиеся уста…

Такие холодные.

Мертва! — выкладывались мерзлые кристаллики под кожей. — Мертва!

— Китана! — позвал Лю.

(Хэлгеайни… они ведь — слуги Шиннока, им нельзя доверять… они убили ее)

Лю остановился. Бешеная пляска-дуэль потерпела неудачу. Ему закатили самое жестокое "фаталити". Китана — мертва — Китана — мертва.

Мысль корежилась, словно танец змеи под дудку заклинателя.

Молот Шао Канна прочертил полумилиметровое приближение. Лю представил, как его мозги размажутся серовато-розовым месивом… и он предположил, что они распределятся в предложение "НЕТ! ОНА ЖИВА!" — глупое и бесполезное…

Не через все можно перешагнуть.

Китана — в запретном списке, и Шао Канн знает, чем пронять Лю…

(пронять?!)

Вот именно. Шэнг-Цунг или он, все — старый набор приемов… несмешной и неоригинальный. Лю припомнил Смоука и какую-то девушку, что доставали Саб-Зиро…

(Император — лжет!)

Китана — жива!

— Лжешь! Жива! — заорал он, в последнюю наносекунду уклонившись от роковой глади молота, весь обращаясь коронным "велосипедным пинком", направленным в солнечное сплетение Шао Канна.

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! — разъяренно прорычал Император.

…Саб-Зиро крался, едва ли не ползком. Чокнутые дерущиеся заполонили собою даже бесконечность зала. Ноги Лю, молот Шао Канна и выкрики обоих разметались стайкой вездесущих птиц.

Саб-Зиро не участвовал, потому что дуэль — это для двоих… третий лишний…

(как много ситуаций, когда третий — лишний…)

Но с Синдел и Реином — не в их числе. Он — третий, но он — надежда двоих…

Тяжелые ступни Шао Канна едва не проскакали по нему. Саб-Зиро рухнул на пол, перекатился, благополучно увернувшись. Сверху посыпались обломки камня. Здоровенный шмат янтаря плюхнулся в двух сантиметров от шеи Саб-Зиро, вспоров обсидиановый пол, точно гильотиной.

Шао Канн и Лю синхронно повалились на пол. Саб-Зиро перевернулся на живот, пытаясь разглядеть, кто же побеждает…

Бесполезно. Никто — цикл вечен.

(ладно… сейчас — Синдел…)

До злосчастной королевы Эдении оставалось около десятка шагов. Их Саб-Зиро преодолел двумя громадными скачками — пусть с риском для жизни, зато быстро.

Потом он был вынужден вжаться в стену: Лю и Канн вновь заметались, будто вирус взаимной ненависти вступил в свежую фазу активности. Оба были окровавленны, Лю далеко отстранял левую руку, она болталась с гнусным скрипом сломанной — размолотой в крупу — кости. Из огромных вздутых вен Шао Канна хлестала кровь.

— Я САМ УБИЛ НАСТОЯТЕЛЯ ТВОЕГО ХРАМА! — проорал Император, громя отшлифованный пол кувалдой. — ТЫ — СЛЕДУЮЩИЙ!

— А я прикончил твоего придворного колдуна! — парировал Лю, передразнивая врага. — И ты — следующий!..

Дальше Саб-Зиро не слушал.

Он осмотрел Синдел, и понял, почему Реин говорил, будто он один в состоянии разомкнуть ее цепи.

Руки, плечи, талию королевы обвивал огонь, похожий на стебли плюща, он беспрестанно размножался, расстилался… прогрессировал, увеличивая ее страдание.

Ядовитый плющ — огонь…

Как насчет прополки?..

Саб-Зиро осторожно провел пальцем вдоль извилистых "оков", и ростки, пронзительно шипя, отваливались от зомбированной королевы. Это было так восхитительно легко — ведь огонь гас от легчайшего его прикосновения, вскидывая мышинные лапки кверху, так упоительно, что Саб-Зиро тихо хихикнул.

По крайней мере, кто-то не недоволен его Стихией. Синдел… и Реин.

А он — сдержал слово Чести.

Когда последний виток пламени погас, взгляд королевы стал осмысленным, и сама внешность — не настолько мертвой.

— Все хорошо, — шепнул ей Саб-Зиро. Вернее, громко сказал, но это звучало как шепот в грохоте поединка Лю и Императора.

Внезапно воцарилась тишина.

(что… уже все… и кто победил?)

Вместо ответа на сей животрепещущий вопрос, Саб-Зиро разглядел что-то ассоциирующееся со звездой… но — извращенной, колючей и…

Зеленой.

Как хохот Шэнг-Цунга, как Таро Шиннока…

Как глаза Шао Канна…

Звезда вклинилась в него, детонируя. Кровь распустилась бесчисленными цветками-фонтанами, неожиданно весело и пестро.

Саб-Зиро упал у ног спасенной им Синдел.

(я умер… не страшно… я ведь выполнил обещание)

— Нет! — в который раз закричал Лю Кэнг.

(еще… еще один труп — только, зачем? Зачем…?)

— ХА-ХА! — засмеялся Шао Канн. — ТВОЙ ПРИЯТЕЛЬ — ИДИОТ. Я ГОТОВИЛ СЮРПРИЗ НАПОСЛЕДОК, НО ОН САМ ОПЕРЕДИЛ СОБЫТИЯ. СИНДЕЛ!

Лю зачарованно наблюдал за эденийской королевой — теперь свободной… и опасной.

(Сабби, ты придурок… черт, зачем — ты — освободил — ее?! Она чуть не угрохала всех в Эдении, она…)

(нет!)

Придурок или нет, Саб-Зиро был мертв. А Синдел — жива, либо псевдожива, но роли то не играло. Она шагнула ближе к Императору.

— ИСПОЛНИ ТВОЮ ПЕСНЬ, СИНДЕЛ, — приказал Император.

(нет… нет…)

Остановить!

Лю метнулся к Шао Канну, истерзанным, больным рывком отчаяния — чтобы в последнюю секунду предотвратить неизбежное… пускай, все его союзники мертвы, он справится, он — Финголфин и светлый герой, палладин добра… пускай он умрет тоже, но прежде — уничтожит зло…

Кувалда отшвырнула Лю к стенке. Он сполз вдоль нее — гладкой, яхонтовой — и такой твердой. Раскрошенные кости кололи его мириадами созвездий

(зеленых)

но хуже всего было осознание поражения.

(когда последний умрет… последний — это я…)

Шао Канн хохотал. Он повторял пророчество — наверное, десятки раз, но меркнущее сознание Лю не регистрировало ничего.

— ИСПОЛНИ ПЕСНЬ, СИНДЕЛ, — заключил Император — теперь единовластный правитель всех миров.

И Синдел закричала.

(все кончено-все…)

Ультразвук — дежа-вю эденийского апокалипсиса — воцарился в Башне Шао Канна. Синдел кричала…

…но Император свирепел…

Лежащий в полуобмороке Лю внезапно ощутил, что его сердце стремится вырваться из груди. Песнь Синдел — тревожная, раздирающая в клочья — несомненно была оружием…

Но сегодня — призывом.

На какой нельзя не откликнуться.

— ЗАМОЛЧИ! — попытался переорать жену Шао Канн. Бесполезно.

Да и поздно, ибо тот, кого звала — явился.

Темные плиты заверелись воронкой, и свежие прохладные капли воды расплескались забавными лужицами.

— РЕИН! МОЙ ГЕНЕРАЛ?! — ошарашенно выговорил Император.

— Да, Шао Канн. Я — был твоим слугой, но я больше не на твоей стороне. Ты заставил меня убить — против моей воли, и я запомнил. Ты забрал себе Синдел — мою Синдел, и ты пытал ее… я — не — прощу, Шао Канн!..

— ТОГДА ТЫ УМРЕШЬ!

Сгусток зеленой плазмы разлился по фиолетовому костюму Реина, не причиняя ему никакого вреда.