И пришел Лесник! 24 - Василий Лазарев
— Скорее всего её пристрелят, — предположил папаша Кац. — Я бы на твоём месте по-тихому работал. Не выпячиваясь. Проблема всех нимф в том, что они остановиться не могут. Галатея дошла до того, что из живых людей начала строить дерево Зла. Это же форменный садизм и содомия!Неужели плохо живётся в тени главного на стабе и руководишь всем исподволь. Надоел мужик, другого на его место поставила. Нет же вам подавай всемирной известности! Если губы, то чтобы утки завидовали! Если задница, то обязательно на два ведра. А знаешь, я читал как-то в Америке хирурги-недоучки увеличили задницу чёрной девке монтажной пеной? Они влили ей по баллону в каждую ягодицу! Вот смеху было, когда спустя неделю её пытались в гроб затолкать, а она всё пружинила. Пришлось срезать немного.
— Я тебя не понимаю, Кац! Ты меня сейчас с негритосиной сравнил? Да я тебе в говнище превращу! — пообещала Пенелопа.
— Не сможешь! Знахарь, это тоже своего рода нимфа, только умнее! — подмигнул ей папаша Кац.
— Кац, сними блок? Ну что тебе стоит, а? Я тебе век благодарна буду! — попросила Пенелопа.
— Но-но, деточка. Мы, по-твоему, совсем дурные что ли? — взвилась Соня. — Чтобы ты нас пешком в Пекло отправила?
— Ну нет. Так… приближенными сделала, — скромно ответила Пенелопа, стряхнув несуществующие крошки с красного платья.
— Ай, спасибо, императрица, — рассмеялась Лиана. — Жень, ты что думаешь по этому поводу?
— Какому?
— Такому, кому мы такое счастье оставим? Ведь нам потом весь Улей благодарен будет, сгрузили нимфу на стаб и дальше поехали. Не по-людски как-то. Может пристрелим, пока не поздно? — спросила Лиана, Пенелопа побледнела и подобралась.
— Мы в любой момент сможем её грохнуть, если будет безобразничать, — напомнил папаша Кац.
— Ты не забывай, Пенелопа. Живи спокойно, без перегибов, — посоветовала Соня.
— Хорошо, — буркнула нимфа. — Попробую. Но вы меня тоже не сдавайте каждому встречному.
— И в мыслях не было, — откровенно признался я. — Иначе зачем такой дар тебе оставлять. Изя всегда может заменить его, не забывай.
— Договорились. Я поняла, не маленькая! — взбрыкнула Пенелопа. — Аккуратно, осторожно, без перегибов.
— И без концлагеря! — добавил папаша Кац.
— Уговорил, — кивнула нимфа. — Мы теперь где остановимся?
— Но не здесь уж точно, мы только выехали из Вавилона. Не знаю, как сейчас, а в будущем, это самая опасная дорога. Её ещё назвали «дорога смерти». По ней только вооружёнными караванами ходят по три тысячи человек минимум. Кого здесь только нет. Элита из Пекла, Атомиты, Нолды, просто засранцы всякие типа муров. Как-то случилось вообще нечто. Примерно на середине пути Иштар вышла на дорогу и проголосовала. Помнишь Иштар? — сказала Лиана.
— Которая нимфа? — ревниво переспросила Пенелопа.
— Она, — ухмыльнулся папаша Кац. — И тормознула караван, следующий из Гранитного в Вавилон. Больше его никто не видел. Три тысячи душ завернула к себе и устроила войнушку с Атомитами. В итоге загнулись все. Люди, Атомиты и даже медузы с соседнего стаба. Кроме Иштар, разумеется.
— Офигеть! — по глазам Пенелопы можно было понять, что она очень хочет повторить подвиги этой милой девушки. — Жалко, что её сожрали, охотно бы поболтала с ней.
— Наболталась уже, Изя ей дар убрал.
— Вот же змей ты подколодный! — воскликнула Пенелопа. — Такую фактуру загубил.
— Она сама согласилась. Это её осознанное решение.
— Стоп-машина! — скомандовала сама себе Лиана и остановила броневик. — Это как ещё понимать?
Поперёк дороги лежал труп элиты. Нечто, возможно ранее бывшее носорогом и сбежавшее из зоопарка, а теперь разожравшееся до слона. Эдакая гора мяса, причём убитая только-только. Я вылез, оглядываясь и подошёл к туше приложив руку. Тёплая! То, что передо мной лежала элита сомнений не вызывало. Почти полностью бронированное хитином телом. Бивень заметно увеличен, пасть с приличными зубами, но не очень большая. Шесть маленьких глаз утопленные глубоко в череп ещё не успели подёрнуться поволокой. Убийца где-то совсем рядом. Я вытащил свой фиолетовый кинжал. Он среагирует быстрее меня, если что. Я дал ему имя Рейко. Прислушался, но ничего не услышал. Спрятаться здесь особо негде. Справа чернота, слева высокая стена. Запрыгнул на двадцатиметровой карниз? Да ну, таких я ещё не встречал. Фельдшер мог бы, но ему зачем этот носорог? Обойдя вокруг туши, я обнаружил, что у него во лбу имелись три крохотных отверстия. Такой аккуратный треугольник, оставленный мощным лазером. Проследив траекторию. Я нашёл выходные отверстия сразу за споровым мешком, а вот сам мешок был пуст! Разрезан одним движением, это должен быть очень острый нож. Края раны немного поджарились, неужели плазменный клинок? Мы здесь всякого навидались, так что я не удивился. У нас тоже подобные были, исчезли вместе со скафандром.
То есть здесь был человек? Вряд ли гиппопотам таскал белую жемчужину. Мал ещё, а красная нолдам не интересна. Значит люди, но не показываются, выходит муры! Засада? Не похоже, иначе бы уже напали на одиночную цель. Броневик, тем более разблокированный, мечта идиота. Скорее всего ждут, когда остальные вылезут. Не дождутся! Я попятился назад к машине.
— Муры! — выдохнул я, усевшись в салоне. Соня быстро пробежалась по панели бортстрелка. — Больше некому. Взяли жемчуг. Чёрный, не думаю, что там даже красный был и спрятались. Только где? Туша ещё тёплая.
— Радар молчит, Жень, — Лиана ещё раз проверила показания прибора. — Или не видит.
— Как не видит? Он всех видел и нолдов, и Протеус, — встрепенулся папаша Кац.
— И ещё, споровый мешок словно плазменным клинком разрезан. Края заметно поджарились и пахнут, — заметил я. — Во лбу дырка от лазера, но не одиночная или спарка как у нас, а треугольником.
— Нолды, может испытывают опять чего-нибудь? — предположила Пенелопа.
— До испытывались. Нет их уже. Никого нет. Геников, стаи, Тихони, Нолдов, Протеус. Свободный стаб! Курортный, — улыбнулся папаша Кац.
— Купаться нельзя, фонит прилично, — не согласилась Лиана.
— Это временные неудобства. Одного боюсь, как бы здесь Атомиты не поселились, — поделился я своими страхами.
— Может их ещё нет? Атомитов этих. Они от кого произошли? — спросила Соня.
— Вроде от людей, но не все. Я встречал разных, те кто меня сожрать
