Искатель боли - Михаил Злобин

не найдет отражения ни в одном заключении экспертов. Просто потому что никто не смог отыскать все осколки разлетевшегося на десятки метров шлема.

Разнос мне тогда за своеволие устроили знатный, и даже не выплатили премию за ликвидированный объект. И на шестнадцатый раз я действовал уже намного осторожнее.

Как и в прошлых случаях этой неудачной серии, меня побеспокоил тревожный звонок. Цель соскочила. Причем, сделала это в эндшпиле, когда все остальные безупречно отыграли свои роли, включая силовиков. Как будто нарочно все произошло так, чтоб причина провала становилась очевидна и указывала на изъяны в планировании. Как долго бы я носил голову на своих плечах после такого? Сколько бы еще мне простили таких промашек? Вопросы риторические…

В этот раз меня спасло только то, что мой куратор не имел понятия о том, что вероятность срыва операции тоже заложена в план. А потому сбежавший объект благополучно самоликвидировался, сгорев с сигаретой в руке на пропитанных алкоголем простынях. Но очередной выговор я все же за самоуправство получил, хоть и не такой разгромный, как в первый раз. Только после этого случая мой высокопоставленный попечитель постарался по максимуму ограничить мои контакты со спецами из бюро, завязав все наше взаимодействие на себя. И если до этого момента у меня были лишь какие-то смутные подозрения на его счет, то теперь они стремительно обрастали плотью и превращались в тревожный набат. Совершенно очевидно, что меня пытаются слить и зарыть в землю без всякого выходного пособия.

И вот теперь у меня перед глазами семнадцатая цель. Какая-то всеми забытая певичка из прошлого десятилетия, которая своей все еще смазливой мордашкой сумела заинтересовать и подцепить того человека, которого следовало бы всеми силами избегать. И снова я на перепутье. Не ошибиться бы на этот раз… мне нужно продержаться совсем немного. У меня уже почти все готово для отправки Ангелины в клинику Германии, а оттуда через три границы в Южную Америку. Все что от меня требуется, это лишь еще чуть-чуть потянуть время, а потом я уже сделаю свой собственный ход…

***

Вот уже битый час я гулял по Дивинаторию, таская на хвосте каких-то подозрительных Аколитов, которые, похоже, считали себя мастерами незаметной слежки. Пятеро человек неотрывно следовали за мной по пятам, откровенно неумело скрываясь за декоративными кустами, статуями и беседками. В конце концов, мне надоели эти игры в шпионов, и я просто завернул за угол ближайшего жилого корпуса, где и замер в терпеливом ожидании.

Раскинутые нити Искры подсказали, что вся пятерка ускорилась и сейчас чуть ли не бегом мчалась к повороту, за которым я и скрылся. Видимо, они все-таки опасались потерять меня из виду. Когда первый из преследователей выскочил, столкнувшись со мной нос к носу, то от неожиданности чуть не вскрикнул. По крайней мере, судорожный вздох говорил именно об этом. Сразу же за ним из-за угла вылетели и остальные голубчики, и, тесно столпившись, замерли, не зная, что делать дальше.

— Ну и? — Холодно вздернул я бровь, оглядывая всех пятерых.

Костюмы не из дешевых, но традиционные места расположения гербов старательно прикрыты нагрудными платками. Явно аристократы, причем, не желающие распространяться о своих фамилиях. А судя по цветам камней в амулетах, передо мной стояло два Аколита воды, два земли и еще один огневик.

— Что «и?» — Глупо переспросил один из пятерки. Причем сделал это не с вызовом, а скорее от неожиданности, растерявшись на полном серьезе.

— Что вы от меня хотели, почтенные домины? — Сходу дал я им понять, что в каждом распознал высокородного.

— Ты слишком высокого о себе мнения, воздушник, — нагло ухмыльнулся один из Аколитов. — Мы просто гуляли, и ты нам совсем не сдался.

Не успел я ответить на это неумелое вранье, как в разговор вклинился, судя по всему, главный заводила этой компании. Он выглядел старше и крепче остальных, да и вел себя ни в пример уверенней, поэтому именно в нем заподозрил главаря.

— Эй, парни, а ведь здесь самое подходящее место, — погано осклабился он, насмешливо разглядывая меня из-под полуопущенных век. — Посторонних тут нет, так что можно поговорить начистоту…

— Ну тогда говори, домин, — спокойно предложил ему я, словно не замечая замаскированной в его речи угрозы, — внимательно тебя слушаю.

Видя, что я не спешу пугливо пятится и заискивающе искать поводов сбежать, Аколиты немного напряглись. Они явно полагали себя сильнее, и не понимали, почему это я вдруг не испытываю перед ними особого пиетета.

— Значит так, выродок, — резко переключил тон предводитель, стараясь придать смелости не только себе, но и своим прихвостням. — Ты и раньше позволял себе лишнего, раздражая очень многих благородных людей, но тебя терпели, как прыщ на заднице. Однако недавно ты перешел все допустимые границы!

— В чем именно? — Мирно поинтересовался я, игнорируя все оскорбления.

Говорун немного стушевался, сбитый с толку мом спокойствием. Хоть за такое обращение я уже мог бросить вызов на Поединок Чести лично ему, вот только какой смысл делать это при его компании? Они явно за мной шли не с целью вытащить на арену, а потому поддержат своего лидера в любой лжи.

— Помолчи, пока я говорю! — Повысил голос Аколит, посильнее распаляя себя. — Откроешь рот, когда я тебе позволю!

— Ладно-ладно, молчу. Чего ты завелся? — С тщательно прикрытым ехидством пробормотал я.

Заводила гневно сверкнул глазами. С одной стороны, я вроде и согласился с ним, а в то же время и посмел сходу плюнуть на его величайшее повеление.

— Ты очень наглый воздушник, — снова гадостно ухмыльнулся тот. — И за это будешь наказан…

— Так может вы, почтенные домины, сперва потрудитесь объяснить, в чем суть ваших претензий ко мне?

Вместо ответа все пятеро начали извлекать оружие. Показательно медленно, чтоб я успел проникнуться и осознать неотвратимость надвигающихся неприятностей. Мою невозмутимость они приняли за слабость, и сейчас намеревались всласть потешится над своей жертвой. Ведь если она молча проглотила столько оскорблений, то сумеет стерпеть и кое-что похуже.

— Основная претензия — это ты сам! — Выкрикнул осмелевший огневик, и его дружно поддержала остальная четверка аристократов.

— Чтоб ты понимал, за что будешь страдать, — самодовольно изрек главарь, — я тебе кое на что намекну. Не смей больше приближаться