Там, где кончается путь - Red Lotus Alchemist

и слышал его всего раз. Сперва подумал — мало ли, просто похож голос. А потом, когда узнал про грузовик смерти и все прочее, понял. И, нет, я не собирался рассказывать об этом тебе или кому-то еще, — молодой сталкер метнул в меня красноречивый взгляд, явно убеждающий умолчать об разговоре на Арене. Что ж, умолчим. — Сейчас мы измотаны и получили по мозгам, и именно поэтому ты сейчас так спокоен. В иной ситуации, расскажи я тебе об этом, ты, согласись, выпал бы в осадок.

— Он прав, — неожиданно для себя подал голос я. — Что такое амнезия — это я успел испытать на своей шкуре. И меня, признаться, в свое время здорово подкосила информация о том, что я успел натворить. Так что оно к лучшему, дружище.

Стрелок, словно пропустив мои слова мимо ушей, внимательно посмотрел на Воробья.

— Я тебя помню, — проговорил он уверенно. — Точнее, это просто обрывок воспоминания, но я помню, что ты и тот мужик, Шрам, преследовали меня.

Воробей сунул руки в карманы и склонил голову набок.

— Все верно, — кивнул он. — Ты тогда рвался к центру Зоны, и из-за этого случилась такая череда выбросов, что всю Зону перемешало. Потому мы и пытались тебя остановить, чтобы прекратить все это. А ты нас тогда в засаду заманил, засранец, — добавил он притворно обиженным тоном и улыбнулся — без капли иронии.

Игорь опустил голову.

— Я теперь даже не знаю, что думать и во что верить, — глухо проговорил он, ни на кого не глядя.

Я хлопнул товарища по плечу.

— Прекрасно понимаю, дружище. Я сам через это прошел. Знаешь, мне плевать, кто ты — ты все равно мой друг и им останешься.

— Аналогично, — Воробей подошел ближе. — Эй, можешь мне не верить и все такое. Тогда ты был нашей целью. Но сейчас, после всего, что мы прошли, ты мой друг. И я не собираюсь бить тебе в спину.

— Ну, а мне, — встрял свободовец, — вообще нет дела, кем ты был до того, как тебе отшибло память. Насколько я успел тебя узнать, человечище ты отличный. Так что можешь и меня другом считать.

Игорь несколько секунд молчал, затем поднял голову.

— Да, наверно, за то время, что мы с вами бродим по Зоне, вы десять раз могли меня убить или кому-то сдать, имей вы на меня такие планы. Но нет, мы встретились случайно, а потом вы совали головы к черту в пасть следом за мной. Пожалуй, лучше я побуду доверчивым болваном, но поверю в то, что действительно обрел настоящих друзей, — он все-таки улыбнулся — устало, с надеждой. Наверно, потом он все-таки будет коситься на нас с подозрением и сердиться на Воробья… Но, главное, что удалось избежать ссоры сейчас.

— Слушай, как тебя, Стрелок… — начал Змей, но Игорь перебил его, махнув рукой:

— Да какой я теперь Стрелок?

— Меткий, — хмыкнул Воробей.

— Я не об этом. Я ведь не помню ничего, кроме смутных образов и каких-то отрывков. Наверно, я теперь новый человек. И даже если все вспомню, все равно навряд ли прежним стану. Так что зовите уж, как раньше — Меченым.

— Ладно, — свободовец шутливо выставил перед собой руки ладонями вперед. — Меченый — так Меченый. Я вот что хотел сказать: ты ведь — ты прежний, я имею в виду, — фигура известная. Так что для тебя будет безопаснее пока не раскрываться.

— В мыслях не было. Черт, вспомнить бы теперь все — пугают меня, если честно, эти сны-воспоминания.

— Тебе, по крайней мере, не виделись дерущиеся бабка с палкой, солдат с когтями, как у нашего мутагена, и та хреновина из Темной Долины в строгом ошейнике, — фыркнул Воробей — и явно не понял, почему я изумленно уставился на него.

— Что, ты их тоже видел? — Меченый нахмурился. — Скажи еще, что бабка помочь просила.

— Блин, — изумленно скинул брови Змей, — а я думал, мне одному эта ересь приглючилась. Бабка вся в черном, будто на похоронах, а хреновина на цепи, да?

— Черт… — непроизвольно проронил я. — Я думал, что один видел это…

Некоторое время мы тупо пялились друг на друга, словно пытаясь осознать произошедшее и увериться, что никто не шутит.

— Я уже видел эту старуху, — признался я. — Она постоянно мне снится с тех пор, как я попал в Зону.

— Так может, это Зона к тебе обращается? — неожиданно выпалил Воробей. Мы почти синхронно обернулись к нему. — Что? Сами посудите: нам Санек про свои сны не рассказывал. А тут мы все увидели одно и то же. А теперь давайте-ка вспомним: сколько раз нам везло? Аномалия тогда в подземке Агропрома не сработала, пока мутаген не вышел с артефактом из активной зоны. Во время встреч с мутантами мы выкручивались каждый раз. В Х-18 мы нашли редчайшие артефакты, которые нам сейчас понадобились — причем ровно столько, сколько потребовалось. Странные какие-то совпадения. Будто оберегает нас Зона… эй, чего смешного? А ну, прекрати ржать, змеюка анархистская!

Змей, не дослушав Воробья, зашелся громким смехом. Оскорбленный в лучших чувствах товарищ сердито уставился на свободовца.

— Зона, блин, защищает, — отсмеявшись, наш проводник покачал головой. — Твои слова, парень, да Богу бы в уши. Ладно. Потом разберемся с этой хренотой. Давайте уже, в самом деле, выбираться.

В путь мы пустились только через несколько минут, полностью придя в себя. По сути, лаборатория представляла собой контролера. Очень большого контролера. Мы пришли к выводу, что оставлять ее полностью исправной нельзя ни в коем случае. Жаль, нечем было взорвать резервуар с мозгом. В итоге мы ограничились тем, что расстреляли панели управления. Верхний пульт взорвали гранатами, с остальными проворачивать тот же фокус не рискнули — взрывы вполне могли вызвать обрушение ржавой конструкции. Сперва я вообще хотел, трансформировав руки в кувалды, разнести всю электронику, но друзья меня вовремя отговорили: могло неслабо шарахнуть током. Нет, спасибо, обойдусь.

Установка наконец-то была отключена, но у нас еще оставалась работа: найти документы, находящиеся где-то в верхних помещениях — благо, их площадь была небольшой. К тому же, мы еще не нашли тела Призрака. Среди кадавров пропавшего сталкера не было — те, судя по внешнему виду, бродили здесь уже давно.

Мы поднялись выше — и оказались в длинном широком коридоре с низким потолком. И здесь ДЖФ Змея неожиданно подал голос.

— О! Есть один слабый сигнал, совсем рядом.

В коридоре обнаружились около десятка убитых кадавров и четыре снорка. Несколько из них явно погибли от взрыва гранаты, остальные были застрелены. Чуть дальше виднелась открытая дверь.

— Сигнал