Сага о Северных островах - Наталья Викторовна Бутырская

позволит другим людям решать за него. И боги откликнулись на его желание. Не сразу, постепенно, но с каждой руной Рагнвальд становился сдержаннее, хладнокровнее, а уж как шагнул за десятую руну, так и вовсе перестал злиться.

— Ага, — поддакнул ярл Торир, — только ты забыл сказать, что те ярлы, которых подозревали в заговоре против Рагнвальда, за пять зим либо померли, либо стали изгоями и ушли в Бриттланд со всеми родичами.

— Потому после смерти Зигварда многие пошли за Рагнвальдом. Он доказал, что владеет силой и нравом конунга.

Если б мне столько хорошего наговорили про отца, я бы волей-неволей захотел помочь такому человеку. Но тут в дело вступил ярл Торир. Видать, он неплохо знал, что творится в Хандельсби, потому зашел с другой стороны.

— Слыхивал я, что ты, Магнус, часто ведешь беседы с иноземцами об их боге-Солнце, — сказал Тугая Мошна. — В Темный Залив такие гости захаживают редко. Не поведаешь ли, чем их бог отличается от наших? Неужто и впрямь в их речах есть толк?

Раньше Магнус больше молчал и слушал, а сейчас он не смог устоять.

— Прежде всего, хочу сказать, что я верю и в наших богов. Да только сами рассудите, так ли уж они сильны?

За столом зашумели, загомонили, но ярл Торир с интересом смотрел на Магнуса. А тот продолжил:

— Наши боги, они ведь откуда пошли? Из моря да из суши, порождены тварями, а твари — Бездной. Но кто породил эти моря? Кто породил землю? И откуда взялась Бездна? Кто-то же должен был создать вот это всё? Мы знаем, что Мамир сделал людей и при помощи других богов наделил их благодатью. Но должен быть кто-то, кто сотворил небо, звезды, Бездну!

— И ты думаешь, что это Солнце?

— Нет, — ответил Магнус.

И я аж поперхнулся. Как это нет? Зачем тогда эти круги, название Бог-Солнце и все такое?

— Солнце — это тоже порождение Бога. Мы не знаем его имени, не знаем, как он выглядит. Солнце — это всего лишь его знак, как топор — знак Фомрира, серп — знак Фольси, и корабль — знак Нарла. Солнце так же недостижимо для нас, как и бог, его создавший. Наши боги порождены тем великим богом, и славить Фомрира вместо него всё равно что считать ярла главнее конунга, — улыбнулся Рагнвальдссон.

После таких разговоров веселее на пиру не стало и тяжких мыслей у меня поприбавилось. Значит, Магнусу сарапский жрец говорит не то же самое, что трэлям и бриттам. Почему? Неужто Гачай не знал такого? Или знал, но не говорил? Или того хуже, говорил, но лишь тем, кого хотел обернуть в свою веру.

На другой день ярл Гвен открыл двери тингхуса, но людей там собралось немного. Никто не хотел давать пищу новым слухам, дело-то ведь позорное как для дочери Торира, так и для сына Гвена. Если жена изменила, значит, не сумел муж держать ее в страхе и строгости, значит, слаб. Так что помимо самих ярлов и их детей в тингхус вошло всего по пять дружинников с каждой стороны. Ну, и Магнус со своими пятью хирдманами: Стиг, я, Рысь, Альрик и Простодушный. Росомаха просился, но Альрик выбрал Херлифа.

Инга за прошедшие года раздобрела и похорошела. Супротив мужа она выглядела крепче и сильнее. И взгляд у нее был наглый, будто и не виноватая вовсе. Эх, глянуть бы, как Эльди ее из дому выгонял. Такую попробуй вытолкай! Сама кого хочешь за портки схватит и за порог вынесет.

А потом началось…

Ярл Гвен сказал, какой женский дар был вручен невесте. Ярл Торир в подробностях описал приданое. Эльди перечислил все безделушки, что он дал жене за эти годы. Потом, опустив голову, сказал, как месяц назад застал жену с другим мужчиной, потому выгнал ее без вещей из дому. Потом Инга долго и жарко выговаривала, какой Эльди бесполезный и слабый, особенно по мужской части.

— А я баба сильная, мне муж с крепким мечом нужон, а не…

Магнус ее слушал-слушал, а потом перебил:

— Так ты ложилась с кем-то, кроме мужа?

— Нет! — возмутилась она. — Видать, он понял, что силенок на меня не хватает, вот и придумал невесть что! Думаешь, это он меня выгнал? Как же! Отцу нажаловался, вот тот и вступился за сыночку. А чтоб не возвращать мое добро, выдумал небылицы всякие. Вот спроси, с кем я могла лечь? Тут же только хирдманы его отца и ходят. Кто бы из них лег с женой сына ярла? Он ведь за мной день-деньской приглядывает! Коли не сам, так пришлет кого-нибудь. Ходят за мной и смотрят, смотрят, точно я не хозяйка в доме, а рабыня купленная!

Эх, познакомить бы ее с Аднтрудюром и глянуть, кто из них первым пощады запросит! Я бы поставил на шурина.

— Кто-то еще видел Ингу с другим мужчиной? — строго спросил Магнус. — Кроме Эльди?

— Да, рабыня ейная, — поспешно сказал несчастный муж.

— Из рунных. Раба любой запугать может и заставить сказать, что нужно.

— Нет. Из рунных никого.

— Значит, тут слово против слова, — негромко сказал Магнус. — Обычно в таких случаях отец решал дело поединком. Но тут нет крови, нет смертельной обиды. Ярл Торир, ты же примешь дочь обратно? Не заставишь вернуться к мужу?

— Насильно мил не будешь. Раз уж невзлюбил он мою Ингу, так навязывать не буду. И получше мужа найдет.

— А ты, ярл Гвен, не хочешь ли вернуть Ингу? Эльди, отказываешься ли ты от жены?

— Отказываюсь, — впервые твердо ответил Гвенссон.

— Тогда я, Магнус, сын конунга Рагнвальда Беспечного, решаю так. Раз Эльди и Инга не желают больше быть мужем и женой, детей не нажили, тогда этого брака нет и не было.

Что? Не было? Это как?

— Инга не выходила замуж, а Эльди не был женат. Потому ярл Гвен оставляет женский дар, а также всё, что Эльди дарил жене. А ярл Торир забирает полностью приданое, что давал дочери.

— А приплод? — неуверенно спросил ярл Торир.

— Какой приплод?

— Ну, так ведь в женском даре же скот был. За два года там приплод народился. Он кому пойдет?

— Свадебный пир кто устраивал? Ярл Гвен? Приплод останется ему, чтобы покрыть траты на пир. И еще. В течение года ни Инга, ни Эльди не могут вступать в брак. Коли за это время Инга родит ребенка, он будет считаться безотцовщиной. Ярл Торир вправе принять его в род или отказаться. В род ярла Гвена этот ребенок не войдет ни в коем случае.

Уж не знаю, согласны ли были ярлы с решением Магнуса или нет, но ни